Нет. Пусть даже так оно и было. Все равно – нет. Слишком много сил и чувства вложили в эту легенду высокопоставленные отпрыски знатных семейств. Нельзя разрушать ее. Легенда останется неприкосновенной. Но ведь что-то надо же предпринять. Проще всего – разделаться с этим человеком. Однако разумно ли выбрасывать полезный инструмент потому лишь, что он слегка поранил тебя? Почему бы не сохранить его и не использовать дальше – просто с чуть большей осторожностью?

– Атаман Хара еще не вступил в новую должность и не сдал дела по прежней. Не мог бы он отыскать в своем старом районе и одолжить мне дюжину надежных бойцов? Но только таких, о которых можно с уверенностью сказать, что к завтрашнему рассвету они забудут о событиях сегодняшней ночи?

Хадрибел уставился на бел-Сидека, с трудом сдерживая усмешку.

– Вам нужно несколько надежных ребят, или это репетиция речи в Совете?

– Мне нужны люди. – Бел-Сидек виду не подал, как задело его непочтительное отношение Хадрибела.

Хадрибел взглянул на старого Генерала:

– Сэр?

– Ступай, атаман. Промедление смерти подобно.

– Слушаюсь, сэр.

Хадрибел остановился у двери, поджидая бел-Сидека. Тот задержался на минуту, но Генерал больше ничего не сказал, и они вдвоем вышли на улицу. Бел-Сидек с трудом поспевал за новым атаманом Хара.

Чуть погодя Хадрибел вдруг прозрел.

– О, простите меня. Как ваша нога?

– Беспокоит последнее время: столько ходить мне противопоказано.

Подразумевалось, что это из-за старика, из-за особых с ним отношений, у адъютанта его столько хлопот.

Хадрибел не выразил ни малейшего сочувствия.

– Что, собственно, происходит? Старик-то, похоже, в курсе.

– Да.

– Большой секрет?

– Да. Еще вопросы?

– Вам не кажется, что не мешало бы и меня посвятить?

– Нет, это было бы неуместно. Генерал и так думает, что об этом деле знает слишком много народу. Слишком много – значит кто-то, кроме него.

Хадрибел расхохотался.

– Да старик и себе самому не доверяет. – Он вновь посерьезнел. – Нет, правда, как Генерал? Сегодня мне показалось, что боль сильно его донимает.

– Лучше ему не будет. Он не дает себе ни малейшей передышки, – признал бел-Сидек, но потом солгал:

– Однако состояние Генерала отчасти стабилизировалось.

– Меня это сильно тревожит. Остальных, я уверен, тоже. Если со стариком вдруг что-то случится, из-за его пристрастия к тайнам мы останемся в полной темноте.

– Он уверяет, что сделал распоряжения. Насколько разумные, сказать не могу. Хотя мы живем вместе, я понятия не имею, чем он занят почти все время.

– О каких таких надвигающихся великих событиях толковал он нынче?

– Как раз об этом-то мне не известно ровным счетом ничего. Он отсылает меня из дома, даже когда думает о них. Вы задаете слишком много вопросов. Старик подобные привычки не одобряет.

Хадрибел выслушал отповедь с весьма кислой миной, но бел-Сидек и бровью не повел. Хадрибел не принадлежал к тем, чье мнение хоть на йоту волновало его. Все проклятая политика – приходится якшаться с людьми, с которыми иначе и словом бы не перемолвился.

Бел-Сидек подождал на улице, пока Хадрибел с сыновьями собрали нужный ему отряд.