– Я хотела вернуть его, Торго. Я не желаю терять ни минуты.

– Даже если за сэкономленную минуту приходится расплачиваться днями?

Замечание евнуха всерьез задело Чаровницу. Она вдруг вспылила, сама удивляясь своей необоснованной и неожиданной ярости:

– Кончай ныть и брюзжать, Торго! Делай что приказано, черти бы тебя драли. Я не желаю выслушивать наставления! Отведи меня в спальню, принеси еду и питье. Живо!

Под маской скрывалась отчаявшаяся перепуганная женщина. И маска трещала по швам.

Она поела, попила и погрузилась в сладостное забытье, которого ей удавалось достичь лишь с помощью наркотических паров. В значительной степени это-то и было причиной страхов Чаровницы: слишком уж горячо начинала она стремиться к этим часам отдохновения.

Бел-Сидек обернулся, улыбнулся ей.

– Здесь хорошо думается.

– Печальные думы ты думаешь. Что сегодня? Новый градоначальник?

– Не угадала. Тут штука тонкая. Сегодня утром я узнал, что в ряды Союза, возможно, прокрался предатель. И занимает в них далеко не последнее место.

Мериэль ахнула.

– Ты вне опасности. Кажется, мы разоблачили его. Он не из моей организации. Он из команды старика.

– Ты уверен?

– Не совсем. Ты, может, думаешь, что это нельзя проверить. Но мы так устроим, что один человек выследит и доложит, виновен ли он. Ирония судьбы – мы напали на след как раз в тот день, когда старик собирался повысить его в звании настолько, что негодяй вполне смог бы завалить все движение. А подозрения у нас зародились лишь потому, что предателя постигло личное несчастье. – Бел-Сидек решил не углубляться в подробности. – Мне почти жаль парня. До сих пор все складывалось так удачно – а сегодня земля разверзнется у него под ногами.

– Ты снова уйдешь?

– Да. Старик собирает совет. Но, если хочешь, я могу вернуться.

– Какая простота, какая скромность и какая робость! Возвращайся, конечно. А сейчас пойдем, я приготовила для тебя целый пир. Отдадим же ему должное, не позволим докучным мелочам испортить нам праздник!

Бел-Сидеку редко случалось вкусно поесть, разве что у Мериэль.

– Согласен, отдадим ему должное.

Не сказать, что сегодня было очень хорошо. Вечером они оба не на шутку расстроились, а тут еще Стафа в самый неподходящий момент прыгнул отцу на спину с воплем: “Давай, папка, давай!” Прочие домочадцы тоже проснулись и заинтересовались, в чем дело. Словом, обстановка отнюдь не способствовала пламенной страсти.

Больше всех любопытствовала Миш – ей не терпелось узнать, что происходит в темноте между мужчиной и женщиной. Ее интерес смущал Аарона, порой он ловил себя на мыслях и желаниях, которые заставляли его ужаснуться. Что только не взбредет мужчине в голову! Он потом часами не осмеливался взглянуть Лейле в лицо.

Если б девчонка хоть не шпионила за ними!

Лейла уложила Стафу, вернулась к мужу и прошептала:

– Думаю, нужно сказать Рейхе.

– Нет. Слишком тяжелую ношу ты взвалишь ей на плечи. Она не выдержит и призовет мужа к ответу. И сколько, по-твоему, времени понадобится Насифу, чтобы сообразить, откуда у Рейхи такие сведения?

– Ты опасаешься Насифа? – помолчав немного, спросила Лейла.

– Страх загоняет человека в угол, а загнанный в угол, отчаявшийся человек становится опасен. Ему может прийти в голову способ сохранить свою тайну.

– Тогда почему бы тебе не сказать бел-Сидеку? Говорят, он как-то связан с Живыми…

– Если говорят правду.