Двенадцать человек погибли, раненых было еще больше.

Йосех не сомневался, что худшее еще впереди, и не переставая ломал себе голову над замыслами Фа'тада. Ночью много было говорено и об укрытых от посторонних глаз пещерах, и о легендарных сокровищах, и о секретном туннеле, что ведет прямо в крепость. А об ее несметных богатствах знали все. Если б удалось наложить на них лапу, Фа'тад смог бы навек распрощаться с Кушмаррахом.

Ногах тем временем спешился.

– Ну как ты? – спросил Йосех.

– Устал только, а вообще-то нам тут здорово повезло. Все тихо-спокойно, не считая того, что мимо прошла прекраснейшая в мире женщина. Кстати, завернула по дороге к твоей малышке.

– Завернула к моей…

– Да нет. На самом деле она не зашла, а как-то, знаешь, чудно застыла у двери и постояла недолго.

– Да о чем ты толкуешь?

– Сам не знаю. Я ведь влюблен, а с влюбленного не спросишь четкость мыслей.

– Ну ты даешь!

– Есть новости?

– Фа'тад начал перегонять стада на юг и сегодня намерен всерьез взяться за лабиринт, бросить на него все силы. Больше никаких новостей.

– Хочешь сегодня пойти в лабиринт?

Йосех нерешительно глянул на знакомую – запертую пока дверь.

– Боишься упустить свой шанс? Ладно. Я тебя понимаю – сам влюблен. Посидим сегодня вдвоем.

– Меджах тебе спасибо не скажет. Он тоже присмотрел себе одну…

Ногах пробурчал что-то невнятное, огляделся.

– Ну и ну. Вдвоем нынче с верблюдами не сладить. Действительно, дартар понаехало видимо-невидимо. Только у входа в этот переулок сгрудилось около сорока всадников. Кроме того, человек двенадцать должны были взобраться на крыши и проверить, нет ли где дополнительных входов в лабиринт. Дартарские воины пытались пробиться через запрудившую проезжую часть утреннюю толпу. Верблюды занимали добрую половину улицы, создавая затор. Что же начнется, когда придут еще и каменщики?

Один за другим дартары скрывались в лабиринте или карабкались на крыши. Ногах руководил их движением. Меджах уселся на свое обычное место и наблюдал, как братья пытаются согнать верблюдов в одно место и освободить проход. Животные и не думали слушаться, упрямились и артачились. Кушмаррахане бранились, но задевать дартар не решались, только сыпали проклятиями в адрес горбатых уродливых тварей.

– Как твои болячки? – спросил Ногах.

– Побаливают. И двигаюсь с трудом, точно одеревенел.

– Хорошо, что я тебя не послал в лабиринт: нынче предстоит жаркий денек.

– Я думаю, Фа'тад массу народу оставит здесь на ночь. Сотен пять, а может, и тысячу.

– Он совсем спятил. Ферренги лопнут от злости.

– А может, он того и добивается. Это их с Кадо забавы. Ногах что-то буркнул в ответ. Йосех наконец сообразил, что старший брат вовсе не намерен ломать себе голову над замыслами командиров.

Меджах тем паче. Черт возьми, да Меджаху вообще все трын-трава. Он живет сегодняшним днем, принимает жизнь как она есть и старается извлечь из нее как можно больше удовольствий.

– Черт с ними, с этими зверюгами. Теснее их не поставишь. – Ногах отошел в сторону, уселся на землю и вскоре задремал.

Йосех хотел было последовать примеру брата, но дверь, от которой отделяло его всего несколько шагов, не давала покоя. Меджах затянул свою песенку – “ближе, ближе, курочка…”. На сей раз рослая красотка была одна и еще более вызывающе виляла аппетитным задом.

Еще чуть позже Йосех заметил, что с противоположной стороны улицы за ними наблюдают несколько мужчин. Соглядатаи ферренги? Наверное. Кадо подослал своих людей – чтоб вертелись поблизости и примечали, кого или что дартары вытаскивают из лабиринта на свет божий.