Кадо наблюдал за армией слуг Сулло, которые грузили вещи на телеги и возы.

– Что ж, сейчас самое время, – заметил он. Подкатила запряженная осликом тележка, на нее был погружен большой коричневого цвета сундук. Молодой возница нашел в караване свободное место, ловко занял его и отошел куда-то – видимо, переговорить о чем-то с товарищами.

– Самое время, – согласился Бруда.

– Следовательно, мы не можем рассматривать это как дурной знак. Даже если он действительно таковым является.

– Вы правы.

– А вот и Сулло. Я рассчитал точно.

Кадо как раз остановился у подножия лестницы, ведущей к входу в резиденцию, а сияющий Сулло появился на вершине ее. Новый градоначальник медленно сходил вниз во всем своем грузном великолепии с таким видом, словно нес людям благословение Господне. Он бурно приветствовал Кадо. Челядь суетилась вокруг, стремясь выслужиться перед хозяином.

Взгляд Сулло упал на запряженную осликом тележку.

– Это что такое? – спросил он одного из сопровождающих. Тот пожал плечами.

– Генерал Кадо, сдается мне, что дурацкие закорючки на знамени, которым покрыта эта таратайка, означают буквы. Что там такое намалевано?

Кадо покачал головой: он не читал по-кушмаррахански.

– Полковник Бруда?

Бруда прищурился на надпись и медленно перевел:

– Градоначальнику Сулло от благодарного народа Кушмарраха.

Он нахмурился, Кадо тоже. Сулло важно прошествовал к тележке, навалился на сундук всей тушей, пытаясь открыть его.

– Не торопитесь, велите лучше кому-нибудь другому… – начал Бруда.

Слишком поздно. Сулло откинул крышку сундука, поднялся на цыпочки – и остолбенел. Из горла надутого жирного человечка вырвался клокочущий придушенный звук. Лицо Суллы побелело как мел, его вырвало.

Градоначальник побежал назад, в Резиденцию, по дороге его вывернуло еще дважды.

Кадо заглянул в сундук.

– Головы мортиан, которых он послал выселять вдову.

– Что ж, добро пожаловать в Кушмаррах.

– Попытаться разве найти парня, что доставил сюда сундук.

– Пустая потеря времени.

– Знаю. Приглядите тут за порядком. А я пригляжу за Сулло – как бы он не наделал новых глупостей.

Но, поднимаясь по лестнице в Резиденцию, Кадо думал не о Сулло. Голова генерала была занята другим – он нашел способ с наименьшим для Герода риском ответить на вторжение турок.

Мума вызвал из кухни одного из своих сыновей, они пошептались, и юнец отправился проверить черный ход. Мума глотнул горячего чая с медом и присоединился к Эйзелу.

– Что, еще письмо?

– Не совсем обычное.

– Я уж вижу. Ну, говори, что стряслось?

– Воробушек наш улетел.

У Эйзела сон как рукой сняло.

– Старикан, выходит, скопытился?

– Именно. Тот, хромоногий, хочет поскорее переговорить с тобой.

– Я бы предпочел поскорее убраться из города. Но, наверное, придется встретиться с ним. Старик назначил этого типа своим преемником. Теперь он – предводитель.

– Возможно, нам всем следовало бы покинуть город.

– Да сейчас ведь начинается самое интересное.

– Самое опасное. Смертельно опасное.

Сынок Мумы вернулся и подал им знак – чисто. Эйзел поднялся, потянулся и вышел через черный ход. Он быстро догнал хромого, бросил ему на ходу: “У клюва Попугая” – и пошел вперед.

На месте он устроился поудобнее и терпеливо ждал, швыряя камушками в голубей, которые лакомились объедками, оставшимися от вечерних пикников.