В отделе кадров хлебозавода о судьбе Марины Ивановны Афанасьевой они узнали немногим больше того, что было известно и до поездки – годы работы, дату увольнения, адрес регистрации.

– Давно это было, – пожала плечами инспектор по кадрам Валентина Ивановна, миловидная брюнетка лет сорока. – У нас за те периоды только основная информация оцифрована. Остальное – в архиве. Если очень надо, можно, конечно, поднять…

Судя по тону, копаться в архиве Валентине Ивановне совершенно не хотелось, и Щедрый поспешил ее успокоить:

– Спасибо огромное. Нам этого достаточно. Пока. Меня еще интересует Вера Афанасьева. Не можете посмотреть, работала такая у вас?

– Афанасьева Вера, – пробормотала Валентина Ивановна, вводя данные в поисковую строку. – Отчества нет?

– К сожалению. – Щедрый помотал головой.

– Попробуем без отчества.

Компьютер задумался на минуту, а потом выдал целую страницу.

– Ого! – вырвалось у Кристины. – Много.

– А вот и нет, – радостно заявила Валентина Ивановна. – Это одна и та же Вера Афанасьева. Видите, год рождения-то один и тот же.

– А табельный номер другой, – попыталась возразить та.

– Это ни о чем не говорит. Когда человек увольняется, а потом снова устраивается на работу, табельный номер меняется. Эта ваша Вера Афанасьева увольнялась и заново устраивалась на работу семь раз. Каждый раз в июне, что означает…

– Каникулы, – предположил Щедрый.

– Точно! – подтвердила Валентина Ивановна. – Устраивалась на летние каникулы, а в конце августа увольнялась.

– А есть у вас адрес Веры Афанасьевой? – спросила Кристина.

– Сейчас попробую. – После недолгих манипуляций с клавиатурой женщина записала на листке бумаги улицу, номер дома и квартиру, где на момент последнего приема на работу проживала Вера Афанасьева.

– Совпадает, – удовлетворенно хмыкнул Щедрый, сравнив адреса Марины Ивановны и Веры, которая, кстати, тоже оказалась Ивановной.

– Сестры или мать и дочь, – подтвердила Валентина Ивановна. – Скорее дочь, разница в возрасте двадцать два года.

– Может, посоветуете, с кем можно поговорить об Афанасьевых? – спросил Щедрый, не особо надеясь на положительный ответ, и, как оказалось, зря.

– Тут до меня работала Фаина Сергеевна, она практически одногодка вашей Марины Ивановны и живет неподалеку. Женщина она очень общительная, наверняка что-то да вспомнит. Записать адрес?

Бывшая коллега Валентины Ивановны проживала в старенькой пятиэтажке в спальном районе. По дороге Кристина со Щедрым заехали в кондитерскую и купили торт с многочисленными кремовыми розочками. По мнению Кристины, совершенно несъедобный, но выбирал майор, руководствуясь какими-то собственными предпочтениями.

В подъезде, где проживала Фаина Сергеевна, не было домофона, лифт не предусматривался проектом.

«Фаина, Фай-на-на», – напевал майор, поднимаясь по лестнице, и воображение рисовало Кристине восточную красавицу – высокую, статную, с длинной косой, черными бровями, тонкой талией и широкими бедрами.

Из всего этого набора имелись только брови – черные с уходом в синеву дуги, исполненные рукой не очень опытного мастера татуажа. Редкие седые волосы были коротко острижены, сквозь них виднелась кожа, испещренная черными пятнышками. Крошечная высохшая фигурка вызывала ассоциации с египетской мумией.

– Здравствуйте, Фаина Степановна. – Щедрый показал удостоверение и, слегка потеснив старушку, бесцеремонно, на взгляд Кристины, протиснулся в тесную прихожую. – Мы хотели бы с вами поговорить о Вере Афанасьевой.

– Что? Кто? – Глаза старушки испуганно забегали с одного гостя на другого.