— Я пойду взгляну на них. — Изгримнур начал борьбу со своими одеялами.

— Ни в коем случае! — Джошуа был в ужасе. — Ты не встанешь с кровати! Твои ребра…

— Мои ребра на своем месте. Их только чуть-чуть придавила упавшая лошадь. Бывало и хуже. Больше всего досталось голове, а это, в конце концов, только кости.

Джошуа обхватил широкие плечи Изгримнура. На мгновение показалось, что он действительно собирается уложить герцога обратно в кровать, потом принц неохотно отпустил его.

— Ты поглупел, — сказал он. — Дети никуда не денутся.

— Так или иначе, я должен двигаться. — Борясь с болью, Изгримнур спустил ноги на холодный каменный пол. — Я-то видел, что случилось с моим отцом Изборном. Когда его сбросила лошадь, он оставался в постели целую зиму и после этого уже не смог ходить.

— О Боже, что он… что он делает? — Отец Стренгъярд появился в дверях и с глубокой печалью смотрел на герцога.

— Он собирается пойти посмотреть на детей, — сказал Джошуа смиренно.

— Но… но…

— Черт возьми, Стренгъярд, ты пищишь, как цыпленок, — зарычал герцог. — Сделай лучше что-нибудь полезное. Дай мне сесть. Я не настолько глуп, чтобы прямо сейчас отправиться корчить рожи наследникам Джошуа.

Успокоенный священник быстро вышел.

— А теперь подойди и помоги мне, Джошуа. Жаль, что у нас нету этих наббанайских приспособлений, которые поднимают вооруженных людей на лошадь.

Принц подошел к кровати. Изгримнур ухватился за его ремень, подтянулся и встал, после чего некоторое время не двигался, тяжело дыша.

— Все в порядке? — тревожно спросил Джошуа.

— Нет. Я дьявольски плохо себя чувствую. Но я на ногах, а это уже хорошо. — Он, казалось, не очень-то хотел двигаться дальше. — Это далеко?

— Коротким путем вниз через зал. — Джошуа подставил плечо. — Мы пойдем медленно.

Они осторожно вышли в длинную холодную галерею. Сделав не больше десятка шагов, Изгримнур остановился передохнуть.

— Боюсь, что я не смогу сидеть на лошади несколько дней, — извиняющимся тоном проговорил он.

— Несколько дней? — Джошуа засмеялся. — Ты хотя и храбрый, но очень глупый человек. Я не позволю тебе садиться в седло по меньшей мере месяц.

— Я не хочу остаться за бортом!

— Никто и не собирается оставлять тебя за бортом, Изгримнур. Я буду нуждаться в тебе больше, чем когда-либо, можешь ты сражаться или нет. Вот моя жена, например, тоже не будет скакать на лошади. Мы найдем какой-нибудь способ доставить тебя в Наббан и туда, куда мы двинемся потом.

— Ехать вместе с женщинами и детьми? — Отвращение в его голосе граничило с ужасом.

— Только пока ты болен, — сказал Джошуа. — Но не лги мне, Изгримнур. Не говори, что ты уже совсем здоров, если будешь еще плохо себя чувствовать. Когда ты мне понадобишься, твои раны должны уже зажить. Вообще-то меня нужно повесить за то, что я разрешил тебе встать.

Герцог смягчился:

— Свежеиспеченный папаша никому не может отказать в просьбе. Слыхал об этом? Старый риммерский обычай.

— Конечно, — сказал Джошуа.

— И кроме того, даже с разбитыми ребрами я могу поколотить тебя в лучший день твоей жизни.

— Тогда пошли, старый боевой скакун, — вздохнул принц Джошуа.