Обхватив девушку обеими руками, Саймон крепко прижал ее к себе.

Вскоре рыдания стихли. Мириамель, совершенно обессиленная, опиралась на плечо Саймона. Его ладонь коснулась ее щеки, повторяя путь слез. Она спрятала лицо, как испуганное животное, уткнувшись носом в его шею и ощущая, как пульсирует его кровь.

— О Саймон, — выдохнула она, голос ее дрожал, — мне так жаль…

— Мириамель, — начал он, потом умолк. Очень нежно он приподнял ее подбородок, поворачивая ее лицо к себе, навстречу теплому дыханию. Казалось, он хочет что-то сказать. Мириамель чувствовала близость этих дрожащих, невысказанных слов, повисших между ними. Потом она ощутила, как теплые губы коснулись ее губ.

На мгновение Мириамели показалось, что она уплывает в какие-то неизведанные края, во вневременье. Она нашла удивительный остров, на котором можно было спастись от боли, бушевавшей вокруг. Его губы были мягкими и нежными, рука, касавшаяся ее подбородка, дрожала. Мириамель тоже била дрожь. Ей хотелось окунуться в его нежность и плавать в ней, словно в тихом пруду.

Перед глазами у нее внезапно возникла туманная картина, будто обрывок старого сна: блестящие при свете огня золотые волосы графа Аспитиса, нагнувшегося над ней… Руки на ее плечах неожиданно показались принцессе безжалостными когтистыми лапами зверя.

— Нет, — сказала она, отстраняясь. — Нет, Саймон, я не могу.

Он отшатнулся от нее так стремительно, как будто его застигли за воровством.

— Я не…

— Оставь меня одну. — Она услышала холодный и ровный звук своего голоса. В нем не было ни следа от той лавины противоречивых чувств, которая обрушилась на нее. — Я… я только… — Девушке тоже не хватало слов.

Тишину нарушил странный шум. Спустя некоторое время Мириамель поняла, что шум доносился снаружи. Нервно заржали лошади. Потом у самой двери хрустнула ветка.

— Там кто-то есть, — прошептала она. Неловкость сменилась ледяным страхом.

Саймон огляделся в поисках меча; найдя его, он поднялся на ноги и двинулся к двери. Мириамель последовала за ним.

— Открыть? — спросил юноша.

— Ты же не хочешь, чтобы нас поймали здесь, — резко прошипела она. — Ты же не хочешь оказаться в ловушке!

Поколебавшись, Саймон толкнул дверь. Кто-то поторопился уйти — в слабой дымке лунного света было видно, как к дороге метнулась тень.

Саймон отбросил ногой солому и выпрыгнул за дверь, вдогонку исчезающему призраку.

4

ОГНЕННЫЙ ТАНЕЦ

Саймона сжигал гнев, дикая слепая ярость, толкавшая его вперед, как ветер, дующий в спину. Бегущий перед ним человек споткнулся, и расстояние между ними сократилось, Саймон подумал, что примерно так же должна была чувствовать себя Кантака, загоняя какую-нибудь мелкую тварь.

Шпионить за мной?! Ты будешь за мной шпионить?!

Смутная фигура снова споткнулась. Саймон поднял меч, готовый размазать эту подлую тварь по ее же следам. Еще несколько шагов…

— Саймон! — Чьи-то руки схватили его за рубашку, сбивая с шага. — Не надо!

Он опустил руку, восстанавливая равновесие, и меч, запутавшись в густой траве, вырвался у него из рук. Он ощупал траву, но было слишком темно, и Саймон не нашел его. Темная фигура впереди быстро удалялась. С проклятием Саймон побежал вслед, оставив меч в траве. Дюжина сильных прыжков — и он снова нагнал беглеца. Обхватив руками свою добычу, Саймон упал на землю.

— О милостивый Узирис! — взвизгнуло поверженное существо. — Не сжигай меня! — Саймон схватил его за беспорядочно молотящие воздух руки и сжал их.