Мириамель непонимающе посмотрела на него, но Саймон медленно улыбнулся, протянул руку и вытащил другой мех, который Мириамель берегла, по ее словам, «для холодных ночей и болезней». Саймон нацедил в кружку немного красного пирруинского и показал ее старику. Дрожащие пальцы Хенвига потянулись к вину, но Саймон отдернул кружку.

— Сначала ответь на мои вопросы. Ты клянешься, что не следил за нами?

Хенвиг отчаянно замотал головой.

— Никогда вас не видел. Ничего не вспомню, когда уйдете. Это обещание. — Тощие руки снова потянулись к кружке.

— Потерпи. Почему ты думал, что мы тебя сожжем?

Старик посмотрел сначала на своего мучителя, потом на вино, явно разрываясь между желанием выпить и естественным недоверием к чужаку.

— Думал, вы эти, огненные танцоры, — неохотно выговорил он. — Думал, хотите сжечь меня, как сожгли старого Виклафа, старшего молотобойца в каменоломне.

Саймон озадаченно покачал головой, но Мириамель резко наклонилась вперед, на ее лице были страх и отвращение.

— Огненные танцоры? Здесь огненные танцоры?

Старик посмотрел на принцессу так, словно она спросила, умеет ли рыба плавать.

— В городе их полно. Они гнались за мной, гнались за Хенвигом. Но я от них спрятался. — Он хитро улыбнулся, но глаза его оставались холодными и настороженными. — Они сегодня в каменоломне, танцуют и молятся своему Богу Бури.

— Каменоломня, — выдохнула Мириамель. — Вот что это были за огни!

Саймон все еще не был уверен, что старику стоит доверять. Что-то беспокоило его, какая-то мысль, назойливая, как комар, жужжащий над ухом, но Саймон никак не мог понять, что это за мысль.

— Если он говорит правду.

— Я говорю правду, — сказал Хенвиг с неожиданным напором. Он попытался выпрямиться, его слезящиеся глаза смотрели прямо на Саймона. — Я шел сюда немного поспать, потом услышал вас. Думал, тут огненные танцоры. По ночам они шляются по всему городу. Люди, те, у кого есть дом, они, видите ли, запирают двери, но у Хенвига больше нет дома. Так что я убежал.

— Дай ему вина, Саймон. — Мириамель сдвинула брови. — Это жестоко. Он просто перепуганный старик.

Поморщившись, Саймон протянул Хенвигу кружку. Старик осторожно понюхал жидкость, и на лице его появилось восторженное выражение. Он поднес кружку к губам и стал жадно пить.

— Огненные танцоры! — Мириамель обхватила руками колени. — Мать Милосердия, Саймон, не хотелось бы, чтобы они нас поймали. Они все сумасшедшие. Они напали на Тиамака в Кванитупуле, и я видела, как один из них поджег сам себя и сгорел.

Саймон перевел взгляд с принцессы на старика, облизывавшего сморщенные губы языком, похожим на обитателя морской раковины. Он почувствовал, что готов как следует стукнуть старого пьяницу, хотя на самом деле тот не сделал ничего плохого. Юноша вспомнил свою ярость, то, как он взмахнул мечом, готовый убить несчастного, и ощутил жгучий стыд.

Разве рыцари воюют с жалкими стариками?

Ну почему подлая судьба послала Хенвига пугать лошадей и ломать сучья в тот самый момент, когда Саймон держал в объятиях Мириамель?! Они целовались! Она, принцесса, прекрасная Мириамель, сама поцеловала Саймона!

Он снова посмотрел на девушку. Принцесса наблюдала за Хенвигом, но на этот раз она кинула на Саймона быстрый взгляд. Даже при свете факела было заметно, как она вспыхнула. Жестокая судьба… но немного раньше она была милостива к Саймону. О добрая, добрая, счастливая судьба!

Внезапно он рассмеялся. Большая часть его ярости рассеялась, как дым на ветру. Самая красивая девушка во всем Светлом Арде, самая умная и находчивая девушка поцеловала его.