|
- Но зато они хозяева Земли. Это разве не доказательство, что у них есть над людьми превосходство? - Нет. Просто у них сильнее развита воля. Но такой жизни они не достойны. - А почему? Найл призадумался, затем досадливо тряхнул головой. - Не могу объяснить. Но чувствую, что это так! - Если ты намерен одолеть пауков, - с мягкой назидательностью заметил старец, - тебе необходимо знать, почему это так. - Ты можешь мне сказать? - Я могу еще больше: показать. Ступай за мной. Найл не замедлил, подчиниться и пошел коридором в галерею. Он думал, что сейчас надо опять будет укладываться в машину умиротворения, но старец не задерживаясь прошел мимо и ступил в белый столп; Найл последовал за ним. Поднялись. Выйдя наружу, Найл обнаружил, что стоит в комнате на верхотуре башни с видом на город. Странно было видеть ее снова. Иллюзорная панорама Флоренции представлялась такой явственной, что теперь сложно было от нее отвыкнуть. Солнце клонилось к закату. - Ложись вон туда, - старец указал на черную кожаную кушетку. Возле кушетки на стекле черного столика лежало устройство из скрепленных меж собой изогнутых металлических полосок; оно напоминало обрывки шляпы. Длинный провод соединял его со Стигмастером. - Надень на голову, - велел Стииг, сопроводив слова мысленной иллюстрацией. Найл не рассуждая подчинился. Гладкие упругие подушечки прилегали ко лбу и вискам. - Устраивайся поудобнее, голову на подушку. Готов? Найл кивнул. В местах, где подушечки касались кожи, чуть покалывало, будто иголочками. Юноша прикрыл глаза. Он готовился увидеть какой-нибудь умозрительный образ, которому, может статься, вторит невыраженным словами поток сознания. Ощущение же оказалось сугубо физическим: покалывание, переходящее постепенно в легкое пощипывание. Все это сопровождалось приятным ощущением, как если бы вдруг он отрешился от тела и плавно взмыл в небо, словно воздушный шар. Приятное пощипывание из головы оттекло к ногам. Он совершенно не ожидал такого невыразимого блаженства. Колкие искорки обрели вдруг свечение, образовавшее вокруг тела белый ореол. Свет постепенно проник в каждую пору, тело будто обрело прозрачность. Похожее удовольствие он испытывал, прижимаясь телом к Мерлью, только это было куда сильнее. И тут даже сам свет внезапно озарился изнутри яркой, насыщенной вспышкой, сравнимой разве что с высоким звуком. Звук реял все выше и выше, свет стал ослепительным, как солнце в разгаре дня. |
