|
Каждый полагал, что это не его дело. Рабы полностью замыкались в своем скудном мирке. Двигаясь людными улицами, Найл дивился одному лишь внешнему разнообразию среди сословия рабов. В отличие от слуг или служительниц, объединенных сильным, все равно что родственным внешним сходством, рабы отличались и габаритами, и внешностью. Многие, хотя, безусловно, не все, имели физические отклонения от нормы. У одних вид был бойкий, смышленый, у других - наоборот, угрюмый и скучающий; находились и такие, что брели с бессмысленно блуждающей улыбкой, как во сне. Как правило, самые живые и сметливые на вид не вышли почему-то ни ростом, ни силой, в то время как высокие и привлекательные брели с пустотой в глазах, бездумно улыбаясь. То же самое среди женщин, многие из которых стояли возле окон или дверей и смотрели на проходящих мужчин. Те, у кого рассудок поживее, были в большинстве низкорослые и невзрачной наружности; статные же, красивые женщины смотрели вдаль притихшими глазами, очевидно, почти не сознавая, что происходит вокруг. Удивляло обилие беременных, а также детей, многие из которых, опасно свесившись из окон верхних этажей, бездумно глазели на улицу. Складывалось впечатление, что в квартале рабов больше детей, чем взрослых. Найл очутился на небольшой площади, где уже стояли, кое-как соблюдая строй, несколько бригад рабов. Перед ними возвышался громадного роста чернобородый мужчина, глядящий на своих подопечных с мрачной неприязнью, Царил невыносимый гвалт: дети галдели, носились, взрослые перекрикивались, в придорожной канаве катались, таская друг друга за волосы, две какие-то бабы на сносях. Найл приблизился к чернобородому. - Я ищу Морлага. - Это я. Чего надо? - Мне велели тебе доложиться. Вдруг Морлаг рявкнул: - Молчать! Голос был таким оглушительным, что Найл невольно съежился, как от удара. На площади тотчас воцарилась тишина; даже вздорящие бабы, отпустив друг другу волосы, сели. - Так-то лучше, - сказал Морлаг. - Еще будете вякать - всех скормлю паукам! Он поглядел вниз на Найла, достававшего ему лицом до груди. - За что тебя сюда? - Пререкался со служительницей. - Впредь неповадно будет. Шум на площади начинал понемногу оживать. - Ты чем занимаешься? - Колесничий. - Ладно. Дожидайся здесь. Он указал на тротуар, на котором особняком стояли четверо слуг помощнее. Неожиданно свело затылок, и Найл понял, что уже слишком долго использует медальон. |
