|
- Тебе это не запрещается? Она покачала головой. - Хорошо. А то я уже обещал Доггинзу, а от своего слова тоже отказываться неудобно. И без того было понятно, что в объяснениях нет смысла: она согласится со всем, что он ей скажет. - А другие служительницы тебя разве не хватятся? - Нет. Мы имеем полное право оставаться где угодно. Одина поцеловала его частыми маленькими поцелуями, и у Найла в голове сложился почему-то до смешного неуместный образ: вспомнилось о крохотной ложноножке, пытающейся обвиться вокруг пальца. Образ мелькнул и пропал, а Одина вот она, прижимается нежно. Просто счастье! Из-за края эстрады вынырнул Доггинз. так неожиданно, что они оба вздрогнули. - Прошу прощения, - улыбнулся он виновато. - Пора идти. Когда вышли, над дорогой стоял легкий серебристый туман, и тени на фоне взошедшей луны казались живыми. Влажная прохлада воздуха составляла приятный контраст мягкому, обволакивающему внутреннему теплу: прежде чем отправиться, они сообща распили чашу горячего вина с пряностями. Найл шагал впереди, остальные тянулись следом двумя разрозненными вереницами. На всех были затасканные серые рубахи, и любой встречный принял бы их за измотанную колонну рабов, возвращающихся после долгого, утомительного дня. Кстати, за Найлом шел ни кто иной, как давешний "предводитель" пиратов; у него в самом деле одно плечо было выше другого. А вон тот, горбатый (под рубаху специально пришит валик) - тоже неподалеку - помогал нынче Мостигу. Все были молоды, а выбраны, в основном, из-за небольшого роста. Шли медленно, поскольку Доггинз - замыкающий - не позволял приближаться к паучьему городу обычным здесь быстрым шагом. Он настаивал, чтобы все прониклись мыслью, что они - усталые рабы, и плелись соответственно. Указаниям Доггинза следовали с такой методичностью, что прошло еще почти два часа, прежде чем добрели наконец до северной окраины. Надо сказать, что Найл поначалу отнесся к этому рисковому предприятию с сомнением, но по мере того, как они приближались к городу, уверенность крепла. Опасался он, в частности, потому что не был уверен в стойкости этих неопытных юношей, но вскоре убедился, что надо оценивает их. Слуги жуков никогда не держали перед пауками страха, потому и это вторжение в их твердыню принимали за некое забавное приключение. Вот почему, шагая в холодном дышащем лунном свете, вдыхая аромат листвы и сырой земли, он чувствовал облегчение и радость от мысли, что обратного хода нет: свершилось, жребий брошен. |
