|
Главный проспект казался странно пустым, смутно белеющие в сумерках полуразрушенные здания смотрелись как пейзаж пустыни. На этот раз ощущения, что за ними наблюдают незримые глаза, не возникало. Если пауки на них смотрели, то без любопытства. Найл с Доггинзом уже согласовали между собой план. Найл подводит их к небольшой площади, где сегодня утром собирали рабов. Там они расстаются и по двое-трое пробираются своим ходом к казармам, расположенным всего в трех кварталах к северо-востоку. Там прячутся в ближайшем заселенном доме и дожидаются, пока подтянутся все. Затем поутру начнется самое главное. Как рассудил Найл, когда весь квартал рабов погрузится в сон, у пауков не будет особой причины хранить бдительность. Но уже по приближении к реке Найл начал испытывать первые опасения. Даром что за потрескавшимися оконными рамами горели масляные светильники, а из подъездов доносились запахи кухни, сами улицы были уже пусты. Найл почему-то считал, что в квартале рабов вечерами так же людно, как и на рассвете. Тишина улиц наполняла смутной тревогой. Если рабы не боятся пауков, почему они все хоронятся внутри? С главного проспекта Найл свернул налево и через несколько минут привел свою бригаду на площадь; там и остановились. Сама площадь была пуста, но в домах вовсю кипела жизнь. Слышался младенческий плач, перебранка женщин, крики детей. Найл для вида крикнул: - Бригада, стой! Разойдись! Доггинз медленно, словно нехотя, сунув руки в карманы подошел к Найлу и быстрым кивком указал на ближайшую открытую дверь подъезда: - Вот, пойдем. Хоть что-нибудь перехватим поесть. От ходьбы все проголодались. Когда Найл попытался войти в подъезд, навстречу ему выскочила беременная женщина и, размахивая руками, закричала: - Места нет, места нет! Она решительно наступала, и мужчины попятились. Дверь захлопнулась перед самым лицом. Найл и Доггинз переглянулись в смешливом удивлении: - Что теперь? - Давай пробовать соседнюю дверь. Но и здесь произошло то же самое. На нижней ступени лестницы, хлебая из чашки суп, сидел чахлого вида человек со впалой грудью и зобом. Едва завидев Найла на пороге, бледнотик сказал: - Прошу прощения, места нет. Поищите где-нибудь еще. Не успел Найл подойти, как тот вскочил и уверенно загородил проход. Мелькнула мысль, не отпихнуть ли его в сторону, но он вовремя понял, что это опасно: привлечет внимание. Кроме того, было ясно, что крайняя комната заполнена до отказа. Доггинз снаружи уже начинал волноваться. Вереница из двадцати рабов на совершенно пустой площади смотрелась очень даже подозрительно. |
