|
- Надо поскорее убираться. Все засуетились, заспешили. Найл чувствовал общую взвинченность и понимал, что с того момента, как они вступили в квартал рабов, опасность сейчас сильнее всего. Если где-нибудь в соседних зданиях гнездятся еще пауки, то не успеют они дойти до конца улицы, как те непременно будут тут как тут. От собственной опустошенности возникало чувство беспомощности. От переживаний отвлекло жжение в груди. Именно поэтому он полез под рубаху и ощупал досаждающее место кончиками пальцев. Так и есть, язвочки и волдыри. Любопытства ради он повернул медальон овальной выпуклостью внутрь. В эту же секунду боль усилилась так, что Найл поперхнулся собственным дыханием. Доггинз тревожно на него покосился. Где-то около минуты мозг напоминал лодку среди бушующих волн нестерпимой муки. Однако боль, в конце концов, переплавилась в жестокую сосредоточенность, и Найл почувствовал, что самообладание возвращается к нему. Осознание этого будоражило, наполняя победным торжеством, едва не таким же, как отпор смертоносцу. Раньше Найлу удавалось переносить боль и усталость лишь до определенного момента, а дальше всегда приходилось отступать. Но вот сейчас, похоже, он одолел эту извечную обреченность и на какой-то миг ощутил себя покорителем горной вершины. Они дошли до конца улицы, выходящей на широкий проезд, вдоль которого безмолвно высились величественные, почерневшие от времени и обветшалые здания. Прямо напротив громоздилась стена метров десяти высотой, наверху щетинились длинные шипы. Поверхность стены была абсолютно гладкой, словно высеченной из сплошного камня. На вид она казалась такой же неприступной, как отвесная скала. Освещенные лунным светом казармы напоминали Найлу о цитадели на плато. Все озирали стену с унылой безнадежностью; только одному Доггинзу. похоже, все было нипочем. На лице у него читалось тайное злорадство: победа близка. - Что ты там думаешь отыскать? - спросил Найл. - Взрывчатку, - ответил тот, почему-то настороженно покосившись. - И оружие. - Оружие? - Именно так. Оружие, - произнес Доггинз вкрадчиво и повернулся к остальным. - Ладно, давайте-ка ближе ко мне, и держитесь в тени. Метров через тридцать они очутились как раз перед центральными воротами крепости. Огромные монолитные двери, выше самих стен, и тоже унизаны сверху острыми как иглы шипами. По соседству в стене находилась дверь поменьше, но та податлива не больше, чем сама стена. |
