Вот что такое изнасилование. У многих женщин после насилия сносит крышу и они начинают ненавидеть мужчин, бояться их, отказываются от секса, но некоторые — все наоборот. И неизвестно, что из этого хуже.

И вот моя новая любовница, молоденькая красотка такой потрясающей внешности, что это надо поискать, чтобы такую найти — ведет себя как самая настоящая шлюха, без ограничений и малейших проблесков морали. Так что это — последствия насилия, или она всегда была такая, и просто раскрепостилась, выпустила наружу то, что скрывалось у нее в душе? Не знаю. Но предполагаю, что если она будет себя вести соответственно своим желаниям — я похоже что поимею не только ее красивую попку, но и огромные, просто-таки феноменальные проблемы. Родителям обязательно донесут. Да и в Академии не очень-то поощряют сексуальные контакты между студентами. Как говорится — дело-то делай, но афишировать это не моги. Соблюдай приличия. А я на ближайших занятиях появлюсь с распухшей губой, засосами на шее, и расцарапанными в кровь грудью и спиной. Хорошо хоть раздеваться не надо, царапины не увидят. К лекарю сходить, что ли…скоро выходные, точно, надо в город выбраться. Да и с барахлом решить — выберу из «трофеев» что поприличнее и отдам на подгонку под себя.

С этими мыслями я и уснул. Спать оставалось два часа, или даже меньше. Так-то я привык к тяжелым физическим нагрузкам и отсутствию сна, но…как-то уже расслабился без тренировок. И вот — эта девица меня просто выжала, как апельсин.

Впрочем…это было на самом деле здорово! Ни в прошлой, ни в этой жизни у меня не было такой страстной, и такой красивой любовницы. Нет, пожалуй я все-таки не буду ее прогонять… Похоже, что подсел на нее, как наркоман на героин — с одного укола!

Глава 15

— Привет! Слушай, это правда?

— Что — правда? — прохожу я в аудиторию, плечом оттесняя Керла.

— Ну…говорят, что Верга сегодня утром вышла из твоей комнаты!

— Бессовестно врут! — хмыкаю я, и нарочито-досадливо вздыхаю — Я с девчонками уже забыл когда общался. Да и запрещено студентам устраивать любовь.

— Перестань! — ухмыляется Керл, и щурясь, смотрит на меня, разглядывая так пристально, будто заметил что-то странное. А меня вдруг трогает холодок — этот гад видит сквозь одежду!

— Та-ак… — неопределенно тянет он — Значит, с девушками давно не общался. А засосы ты себе сам поставил. И спину расцарапал, и грудь. Кстати, а откуда у Верги синяки на бедрах? И на попке? И на груди засосы?

— Вот что, Керл… — холодно начинаю я свой монолог, но Керл тут же машет руками и корчит умильную рожицу:

— Все, все! Я понял! Ничего не было, ты никого не видел, кроме девочки по имени Праворучка! Или Леворучка? Ты как предпочитаешь?

— Обоеручка! — рявкаю я, и шагаю к своему месту в середине амфитеатра. Здешняя аудитория практически ничем не отличается от таких же земных, да и вообще — если особо не рассматривать подробности интерьера, то можно легко сделать вывод, что находишься где-то в старом корпусе одного из земных университетов. Все-таки что ни говори, но есть вещи, которые не меняются ни в одном из миров.

Раскладываю вещи — блокнот для записи особо важных слов преподавателя (например, состав зелий, или названия снадобий), специальный карандаш, который оставляет на бумаге черный след регулируемой толщины. Карандаш вообще-то магический, и если с ним обращаться аккуратно, может служить всю жизнь человека, практически не стираясь. Да он почти и не трется — легко касаясь бумаги, карандаш каким-то образом ее прижигает, потому за ним остается черный след. Если долго держать кончик карандаша на одном месте, он может напрочь прожечь бумагу.