То, что он мертв, мне видно уже по тому, как плавает тело. Оно медленно кружится в воде, лицом вниз и раскинув руки в разные стороны. Живые так себя не ведут, особенно когда в их легких совсем нет воздуха.

Не покидаю свой наблюдательный пункт и для верности жду еще несколько минут, пока к бассейну не выходит телохранитель. Завидев лежащего в воде господина, тот с криком кидается к нему и пытается вытащить его на сушу. Ему это плохо удается, но на крик сбегаются другие рабы и домочадцы. Плавающее тело, наконец, выволакивают на плиты двора и пытаются как-то реанимировать, но уже через мгновение застывают над ним скорбно-остолбеневшими фигурами.

Вот теперь у меня уже нет никаких сомнений: Аристомен мертв, и пришла пора приступать к следующей фазе задуманного плана.

Глава 23

Сатрапия Геллеспонтская Фригия, город Пергам, середина июля 319 года до н. э

Звуки наших шагов гулко отдаются под сводами здания ареопага. За спиной остались три ряда дорических колонн, а впереди — высокая арка, ведущая непосредственно в зал совета.

Впереди меня переваливается с ноги на ногу грузная фигура Шираза, и, несмотря на его возраст и вес, я едва поспеваю за ним. Позади — «дядя» Мирван, «мой сводный брат» Фарнабаз и еще какой-то родственник, я не разобрал кто. Все они составляют верхушку клана Фарнакидов, входящую в Совет Тридцати шести, или ареопаг Пергама. Меня взяли в качестве помощника и писца для почтенного Шираза; такое дозволялось правилами ареопага.

Сегодня важный день в жизни города — выборы нового архонта и председателя Совета. Вместе с ним, согласно традиции, избираются и новое исполнительное правительство города. Оно, кроме главы-архонта, состоит всего из двух членов: стратега (военного министра) и казначея, то бишь министра финансов и главы налогового ведомства.

Заходим в поднимающийся амфитеатром зал и проходим на свои места. Я вижу, что мы — последние. Все фракции сего почтенного собрания уже на местах, и разделение на кланы видно четко по секторам. На вскидку наибольшее количество депутатов у экс-стратега Никанора.

Пересчитываю глазами его сторонников и нахожу ровно девять депутатов. Веду взглядом дальше. У Ономарха, племянника покойного Аристомена, — семь. Рядом с Эвитом плотной группой сидят шестеро, а дальше более вольготно расположились независимые. Их — девять. Всего вместе с нами получается тридцать шесть. Эта цифра считается священной и не меняется уже почти целое столетие.

«У нас меньше всех! — подтверждаю про себя то, что я и так знал. — Всего пять депутатов! У Полиоркетов самое большое число сторонников, и это неудивительно: шансы на победу у Никанора, как считает большинство, наиболее предпочтительные».

Почему? Да потому что за поддержку на прошлых выборах покойный Аристомен обещал Никанору, что тот станет следующим председателем. Договорничек! Значит, клан Тарсидов проголосует за Никанора, а за это их нынешний глава Ономарх получит должность стратега. Ну а Эвит? Тот тоже проголосует за Никанора, тогда ему оставят его прежнюю казначейскую должность. Таков расклад, и ни для кого он не секрет, так же как и то, что нам, то есть клану Фарнакидов, не хватит сил этому помешать, даже если с нами проголосуют все независимые.

Так думает Никанор, так думает Ономарх, племянник покойного Аристомена, занявший место дяди в совете, и так думают депутаты из их кланов, потому как считают, что Эвит и его люди отдадут им свои голоса. Их уверенность непоколебима, поскольку мало кто знает о нашей вчерашней встрече с казначеем Эвитом и о всех тех переговорах, что мы с Мемноном и Ширазом провели за последний месяц.

Да, мы провели, можно сказать, титаническую работу, результат которой пока еще невозможно оценить в полной мере.