«Нужен кто-то другой, кого Пердикка обязательно выслушает и кто сможет донести до него спасительное решение. — Еще раз обвожу взглядом переполненный людьми зал и вновь останавливаюсь на Роксане. — Пожалуй, она единственная приемлемая кандидатура».

Если Роксана захочет поговорить, то Пердикка не откажет матери новорожденного царя и обязательно прислушается к ее словам; ссориться с ней ему сейчас совершенно невыгодно.

Дело осталось за малым: убедить Роксану в правильности того шага, что я предлагаю. Тогда она сама пойдет к регенту и сама убедит его пойти на уступки восставшим.

Решив, начинаю действовать! Для начала надо выбраться из объятий «мамочки».

Едва начинаю шевелиться, как слышу испуганный возглас:

— Ты куда, Геракл⁈

— Мне жарко, мама! — начинаю капризным писком. — И я хочу писать!

Слово «мама» мне особенно трудно произносить, но в этот раз без него не обойтись. Барсина неохотно выпускает меня из плена, но не спускает глаз.

— Мемнон, сходи с Гераклом! — она жестко стрельнула глазами в сторону толстяка, и тот сразу же засуетился.

— Да, да, моя госпожа! Я сейчас!

Идти надо на другой конец зала, где за обустроенной на скорую руку ширмой стоит большая керамическая ваза. Время от времени рабы выносят и опорожняют ее где-то в саду.

В моем деле толстяк мне точно не нужен, и я добавляю капризности в голос.

— Нет, я пойду один! Я уж взрослый, мама, и способен сходить по нужде самостоятельно! — Особенно упираю на слово «мама», и Барсина тут же умиляется.

— Мой мальчик! Ты так похож на своего отца! — и уже совсем другим тоном Мемнону: — Да, сиди уж…! Пока ты соберешься…!

Избавившись от опеки, иду через зал, лавируя между сидящими и стоящими дамами, их дворней и тюками с добром. Роксана расположилась в центре зала, и, в отличие от нас, она сидит не на полу, а в кресле. Рядом с ней нянька баюкает куль с младенцем, а вокруг трое свирепых на вид горцев не подпускают к ним никого ближе чем на пару шагов.

Я еще не решил, как мне начать разговор, и просто останавливаюсь рядом с креслом Роксаны. Мое присутствие не остается незамеченным, и, узнав меня, та вскидывает злой взгляд.

— Тебе чего⁈

Делаю вид, что я смущен, но все-таки решаюсь начать.

— Да, я просто… хотел спросить…! Говорят, дела у Пердикки совсем плохи, и завтра мятежники могут ворваться во дворец. Вы слышали?

Роксана морщится; я ее явно раздражаю.

— Тебе что за дело, бастард⁈ — Она не упустила шанса кольнуть меня побольнее, но тут же махнула рукой. — Не слышала, да и неважно! Главное, чтобы этот кошмар поскорее закончился!

Она почти с ненавистью обвела взглядом забитый людьми зал, а я не преминул вставить свое слово.

— Неужели вам не жалко регента⁈ Его же убьют!

— И поделом! — не сдерживает себя Роксана. — Уж слишком много он на себя берет в последнее время! Я и сама смогу стать регентом при своем сыне.

Бешеный нрав бактрийской вдовы уже закипел, и мне остается лишь направить ход ее мыслей в нужное русло.

— Вы будете лучшим регентом маленькому Александру, вот только позволят ли вам это Арридей и его жена⁈

— Какая жена⁈ — тут же отреагировала Роксана. — У полоумного нет жены!

Делаю таинственное лицо.

— Сейчас нет, но когда мятежники победят, будет! Войско хочет, чтобы Арридей женился на дочери Кинаны. — Я многозначительно усмехаюсь. — Тогда у слабоумного царя появится очень умная и амбициозная царица.

— Да, откуда тебе, малявка… — Рот Роксаны зло скривился, но, не договорив, она уставилась на меня испепеляющим взглядом.