— Да, откуда тебе, малявка… — Рот Роксаны зло скривился, но, не договорив, она уставилась на меня испепеляющим взглядом. — Ты что-то знаешь⁈

Вместо ответа я поднимаю глаза на возвышающихся горцев.

— Я подойду? — Встречаю горящий взгляд бактрийки и добавляю, не отводя глаз: — Такие разговоры лучше вести без лишних ушей.

Она молча кивнула, и ее телохранители тут же уступили мне дорогу.

Встав перед разгневанной женщиной, первым делом пытаюсь ее успокоить. Мне не нужна ее истерика, мне нужны ее прагматичность и трезвый расчет.

Поэтому говорю спокойно и тихо, чтобы Роксане приходилось прислушиваться.

— Я слышал, что Пердикка хочет сам жениться на дочери Кинаны и потому упорствует. — Беру паузу, давая ей время подумать, и продолжаю. — Еще говорят, что если такое случится, то всем нам, прямой родне Александра, придется туго. Пердикка сам станет царем, а нас, чтобы не мешались…

Для убедительности провожу большим пальцем по горлу и вижу, что Роксану зацепило.

— В цари он захотел, тварь! — цедит бактрийка и награждает меня горящим взглядом. — Хрен ему! Повесят его за ноги! Мятежники припомнят ему и Мелеагра, и своих товарищей, растоптанных слонами!

— Это да! — соглашаюсь с ней и тут же начинаю сомневаться. — Только для вас такой вариант не лучше.

— Да чтоб тебя! — запутавшись, Роксана зарычала как тигрица. — Что ты опять плетешь⁈ Что не так⁈

Недоуменно развожу руками.

— Я же говорил: дочь Кинаны, Адея! Арридей слабоумен и вам не опасен, а вот когда Адея приберет его к рукам, то тогда…

Бешенство в глазах бактрийки сменилось растерянностью, и она вдруг сразу стала похожа на обычную, не слишком умную, но красивую бабу.

— Так что делать-то⁈ Запутал совсем, сопляк! — она выдохнула это и как-то обессиленно обмякла в кресле.

Вижу, что, несмотря на показную браваду, последние дни дались Роксане нелегко и ее нервная система на грани слома.

Жалеть ее я не собираюсь, но сейчас она мне нужна и в какой-то мере мы даже союзники. Поэтому, чуть нагнувшись к ней, придаю разговору элемент полной конфиденциальности.

— Нам с вами было бы выгодней, если бы на сцене остались и Пердикка, и Адея с Арридеем.

В глазах бактрийки блеснуло понимание, и я добавляю:

— Пусть они разбираются между собой и не мешают вашему сыну расти и становиться сильнее!

Несколько секунд на лице бактрийки читается лихорадочная работа мозга, а затем его портит злая, подозрительная гримаса.

— А тебе, бастард, зачем это нужно⁈

— Мне?!. — изображаю растерянный испуг.

Весь опыт моей предыдущей жизни подсказывает, что в разговоре с такими недалекими и самодовольными людьми не надо тратиться на серьезные аргументы; тут достаточно грубой беззастенчивой лести.

«Она считает себя умной и грозной! — быстро прикидываю про себя. — Наверняка уверена, что в прошлый раз напугала мальца до усрачки. Не стоит ее разочаровывать!»

Пауза затягивается, и в глазах бактрийки нарастает гневная требовательность. Держу ее в напряжении еще пару мгновений и даю ей то, что она ждет.

— Вы не убили меня и мою мать в прошлый раз, потому что вы умная женщина и поняли: я вам не опасен! Я знаю свое место и не мечтаю о царском троне! Это так! Вы мне поверили и потому не убили! А поверят ли другие⁈ Не знаю и не хочу снова испытывать судьбу! Я предпочел бы увидеть на троне вашего сына, а не Арридея или Пердикку.

Губы Роксаны скривились в презрительную ухмылку. Не надо быть провидцем, чтобы понять, что в этот момент она мысленно произнесла: «Слабак!» Всякий, кто не мечтает стать царем и не лезет к трону по головам других, для нее — недостойный внимания червь.