— Весь город стоит на ушах! Что теперь будет⁈ Такого оскорбления Антипатр не потерпит!

«Это точно! — хмыкаю про себя. — Весной следующего года, если верить той Истории, что я знаю, начнётся первая война диадохов. Старик Антипатр не простит унижения и поддержит зарождающийся союз против Пердикки. У Антипатра много дочерей, и он раздаст их главным противникам нынешнего регента, сатрапам Птолемею, Антигону и Лисимаху, скрепляя этими браками военно-политический союз против зарвавшегося Пердикки!»

Назревали грозные времена, но пока ещё не для меня. Я не планировал вмешиваться в первую войну диадохов. Если всё пойдёт, как должно, то эта война меня не затронет, а вот следующая, что начнётся со смертью Антипатра, уже будет тем рубежом, к которому я должен быть готов.

«Это случится, если мне не изменяет память, — напрягаю свои извилины, — в триста девятнадцатом, то бишь через два с половиной года!»

Гуруш ещё что-то бормочет мне на ухо, но я уже не слушаю. Мысль о том, что всего через два с половиной года мне придётся принимать решение, после которого возврата к обычной спокойной жизни уже не будет, немного пугает.

«Да брось ты! — пытаюсь иронией вернуть себе душевное равновесие. — С тобой уже столько всего случилось, что у твоей нервной системы должен выработаться стойкий иммунитет на любые потрясения!»

К сожалению или к счастью, иммунитет пока не выработался, и в качестве борьбы со стрессом я просто отбрасываю ненужные мысли.

«Не надо забивать себе голову тем, что еще может и не произойдет! Придет время, тогда и будем нервничать!»

Немного успокоившись, возвращаюсь в реальность, и бормотание Гуруша в моих ушах вновь наполняется осмысленностью.

— Еще я слышал сегодня, как вернувшийся из сирийского города Алеппо купец Ликион рассказывал, будто видел своими глазами, как большой отряд диадоха Птолемея захватил забальзамированное тело Великого Александра, которое везли в усыпальницу царей в городе Эги, что на востоке Македонии.

«Да, точно! — вспоминаю этот эпизод из серии когда-то просмотренных фильмов. — Александр, еще будучи в Египте, хотел, чтобы после смерти его похоронили в святилище Амона, в оазисе Сива, и эти слова дали Птолемею моральное право перехватить погребальное посольство, отправленное Пердиккой из Вавилона в Македонию. Этот поступок взбесит регента настолько, что войну против непокорных сатрапов он начнет именно с похода на Египет, против Птолемея!»

Гуруш уже начал пересказывать местные сплетни о неверности молодой жены председателя ареопага, но я останавливаю его. Мы почти пришли. Прямо передо мной — арка, ведущая к ипподрому и стадиуму атлетов.

Зачем я пришел сюда? Да всё просто! Я знаю, что здесь собираются детки как местной аристократии, так и прочих привилегированных классов. Я терпеть не мог избалованную золотую молодежь в своём времени, и эти тоже не вызывают у меня симпатий, но нравятся они мне или нет — значения не имеет. Если я хочу хоть чего-то добиться в этом времени, то мне надо научиться находить общий язык с этими волчатами, приручить их и по возможности переманить в свою команду.

Как это сделать⁈ Да я понятия не имею и рассчитываю действовать по обстоятельствам. Как там говаривал Наполеон, сначала надо ввязаться в бой, а потом уж…!

Задрав голову, смотрю на пилястры колонн. Оскаленные морды львов ухмыляются мне оттуда, словно бы говоря — просто не будет.

«А кто обещал, что будет легко⁈» — усмехаюсь про себя, а вслух киваю стоящему рядом Гурушу.

— Ну, пошли что ли, чего стоять!

Тот всем своим видом изображает полное согласие с любым моим решением, и, уже не глядя на него, я шагаю под арку.

Стадион в это время дня пуст, и только у дальнего края я вижу стайку пацанов.