— Мессир, — крикнул Аженор Заике, — скорее помогите мне, если хотите захватить короля дона Педро, который убегает в замок.

— Вы в этом уверены? — вскричал Виллан Заика.

— Как в себе самом, мессир! — ответил Молеон. — Я знаю командира этих всадников, это Каверлэ. Вероятно, он так тщательно охраняет короля лишь с одной целью: хочет взять его голыми руками и продать за выкуп, ведь Каверлэ — наемник…

— Понятно! — сказал Виллан Заика. — Но нельзя допустить, чтобы такая удача выпала англичанину, когда здесь мы, славные французские копейщики. — И, повернувшись к своим всадникам, крикнул: — Все — по коням! А десять всадников пусть известят сеньора коннетабля, что мы поехали в Монтель брать побежденного короля.

Бретонцы с такой яростью бросились в погоню, что почти нагнали королевскую свиту.

Командир англичан сразу же разбил свой отряд на две группы; одна последовала за тем, кого считали королем; другая решительно преградила бретонцам путь.

— Вперед! Вперед! — кричал Аженор. — Они лишь хотят выиграть время и позволить королю укрыться в замке.

К несчастью для бретонцев, перед ними открывалось ущелье; чтобы нагнать убегавших англичан, необходимо было перестроиться по шесть всадников в ряд.

— Мы упустим их! Они уходят! — кричал Молеон. — Смелей, бретонцы! Смелей!

— Нет, это мы тебя упустим, чертов беарнец! — кричал англичанин — командир эскорта. — Кстати, если хочешь взять нас, иди сюда!

Он говорил с такой уверенностью потому, что Аженор, увлеченный атакой и подгоняемый ревностью, обогнал своих товарищей и появился перед двумя сотнями английских всадников почти в одиночестве. Грозная опасность не останавливала отважного молодого человека: он все глубже вонзал шпоры в бока своего коня, побелевшего от пены.

Каверлэ был не из робкого десятка, и его природная жестокость, кстати, отлично гармонировала с надеждой на верную победу. Окруженный своими солдатами, он ждал Аженора, крепко сидя в седле.

Тогда все увидели необычную картину: одинокий рыцарь, пригнув голову, несся на двести вытянутых копий.

— Эй, трусливый англичанин! — кричал издалека Виллан Заика… — О, трус, трус! Стойте, Молеон, хватит рыцарства! Трусливый, подлый англичанин!

Каверлэ охватил стыд: он все-таки был рыцарем и обязан был обменяться ударами копья один на один, чтобы не опозорить свои золотые шпоры и Англию.

Он выехал вперед и занял боевую позицию.

— Твой меч уже у меня, — крикнул он Молеону, который надвигался на него как ураган. — Здесь тебе не монтельская пещера, и сейчас у меня будет все твое оружие.

— Поэтому сперва возьми-ка копье, — ответил молодой человек и с такой нечеловеческой силой выбросил вперед копье, что вышиб англичанина из седла, сбив его вместе с лошадью на землю.

— Ура! — заорали бретонцы, опьянев от радости и кидаясь вперед.

Видя это, англичане развернули коней и пустились догонять своих, что разбежались по равнине; бросив короля, которого конь уносил к замку Монтель, Каверлэ приподнялся с трудом: у него был перебит позвоночник; конь, пытаясь скинуть всадника, ударил его копытом в грудь и снова припечатал к земле, где расползалась лужа черной крови.

— Ах, черт! — прошептал он. — Это конец, больше я никого не возьму… я умираю…

И замолк…

В это мгновенье надвинулась бретонская кавалерия, и тысяча сто коней, отягощенных всадниками в доспехах, вихрем пронеслись над растоптанным трупом этого знаменитого торговца королями.