|
Он вспомнил серию телевизионных передач «Под знаком солнечного креста», созданную Хогеном Рингнесом. Он видел несколько эпизодов. Впечатление у него осталось самое отвратительное. Авторы передач поставили своей целью вызвать на разговор тех, кто долгие годы жил, так сказать, в тени. А. для того, чтобы вызвать их на разговор, нужно было гладить их по шерстке! Они оказались донельзя обидчивыми. Они не проявляли ни малейшего раскаяния в своих поступках. За исключением одного-двух более или менее приличных людей, они разглагольствовали о том, как несправедливо с ними обошлись, как неудачно все складывалось в эти послевоенные годы и так далее и тому подобное. А хуже всех был этот слюнтяй из Южной Америки, Аструп, сравнивший Квислинга с Харальдом Хорфагером! Почему этого мерзавца не арестовали, пока он был в Норвегии? Разве он не сбежал от наказания, к которому его приговорили на процессе предателей? И теперь этот подонок наверняка пестует там, у диктаторов, новый выводок фашистских птенцов.
Ермунн распалился. Передачи были возмутительные. А сейчас Рингнес выпускает книгу, сварганенную по тому же образцу. Куда смотрит этот очкарик? Неужели он не видит связи между тем, что происходило тогда, и тем, что происходит сегодня, тем, что случилось в Хаделанне? Неужели Рингнес не знает, что в Норвегии сохранились бастионы и что их бетонные стены вот-вот растопятся от пламенеющего на них солнечного креста? Спокойно, Ермунн, спокойно. Просто ему не пришлось испытать того, что видел ты, он не бывал на собраниях скаутов, где в доме командира висела фотография его самого в нацистской форме, он не знает, что это такое, когда твой лучший друг вешается от отчаяния, потому что его втягивают в организацию, которую он ненавидит и презирает, он не ходил на первомайскую демонстрацию, где в нескольких метрах от него взрывалась бомба. На него не нападал на Бюгдё узкомордый фашистский гангстер, и за ним не гналась по склонам горы Квисет овчарка. Бедняга Рингнес, он еще согревает бетонные стены своим горячим дыханием! Ермунн изо всех сил попытался отвлечься. Ему совершенно необходимо было направить свои мысли на что-то другое, а то он, пожалуй, взвоет, пока будет сидеть взаперти по меньшей мере неделю. С расследованием покончено, он получил ответы на все вопросы. Он вытащил из шкафа свои рыболовные снасти: удочки, катушки, блесны и кошели, мотки лески. Теперь, когда рыболовный сезон вступает в свои права, неплохо было бы привести в порядок снаряжение. Он сменил леску на удочке. Смазал спиннинговые катушки. Начистил блесны и заменил кольца, на которых проступила ржавчина. Заделал дыру в неводе, высыпал мусор и всякую труху из рыболовной сумки. Собрал удочку с блесной и решил попробовать закинуть ее в комнате. Правда, немножко перестарался: блесна зацепилась за штору. Черт! Чтобы ее высвободить, пришлось взяться за ножницы, и на красивой шторе появилась безобразная дыра. Он убрал снасти в шкаф. Может, заняться подсчетом своих финансов? Как он и предполагал, у него оставалась еще изрядная сумма от того куша, который он сорвал в Казино да Мадейра. На его счете в банке числилось более тринадцати тысяч крон, помимо этого, тысячи две у него было наличными. Он, собственно, рассчитывал, что его дознание затянется месяца на два-три. Обстоятельства сложились неблагоприятно – а может быть, как раз благоприятно, – и расследование пришлось закончить раньше. Ну и слава богу! Итак, у Ермунна было пятнадцать тысяч крон. Значит, приступать к столярным работам сию же минуту нет никаких оснований. Если растянуть деньги, до августа можно позволить себе отдых. Скажем, съездить порыбачить на озеро Фемуннен? Или в горы Бёргефьелль? Или в Тромс? Выбор был богатый. После обеда, состоявшего из вяленой баранины, лепешек и пива, он взялся за книгу Роалда Дала «Мой дядюшка Освальд». Ермунну уже давно не попадалось такой смешной книжки, он хохотал до того, что несколько раз скатывался с дивана. |
