Атмосфера угнетала… Я поднял глаза – над нами небо из синего превращалось в тёмно-красное пятно, закручиваясь в какое-то подобие энергетической воронки.

Львица рыкнула, высматривая что-то в тумане. Перехватив покрепче косу, я сделал шаг вперёд и приказал команде подождать.

– Пока стоим, – шепнул я, нащупывая «волей лидера» разумы Фонзы и Лекаря.

Что-то хрустнуло под ногами. Я нагнулся, поднял кусочек мела. Только тут я обратил внимание, что вся площадь, по сути, разукрашена какими-то узорами и рунами. Словно гурьбу детей сюда нагнали на какой-нибудь конкурс асфальтового творчества, а они и рады стараться.

Да уж, я только представил себе этих детей. Зеленокожие, под два метра ростом, с клыками за нижней губой. Помнится, именно такие чертили магические линии в Прорыве под Баттонскиллом.

Чуть ли не каждый камушек на площади был разукрашен витиеватыми знаками и рунами. Я достаточно пообщался с Женей, чтобы узнать в некоторых из них древние языки, типа того же гномьего.

«Это ловушка, Гера», – всхлипнув в моей голове, повторила Фонза.

«Боюсь показаться занудным, но это действительно так», – сказал Лекарь, – «Им теперь нужен только ты, Гончар».

Их мысли туго прорывались ко мне. Даже не смотря на то, что мы уже так близко, что-то мешало.

Сидя на корточках и меланхолично растирая мел о лезвие своей косы, я молчал.

«Удивительно было бы, если бы я оказался им не нужен», – подумал я. Столько ведь усилий потратили эти игроки-заговорщики.

 Пленённые тиммейты ощущались впереди, в тумане – я видел их силуэты. Они стояли возле массивной наковальни, и не могли двинуться. Всё, как и в прошлый раз, когда их держала адская магия.

Я встал, прикрыл глаза… Ну, теперь можно.

«Ви-и-и-ижу», – хотел было сказать я нараспев, но тут послышалось кряхтение. А потом щелчок пальцев.

– Погоди, погоди… – знакомый голос заставил меня напрячься.

– А? – я повернул голову… и застыл.

Пипец!

Сквозь туман, постепенно проявляясь в контурах, показалась фигура. Сначала я подумал, что за странный гном идёт ко мне – только две ноги, при этом головы и тела нет, а внизу под коленями какие-то крылышки мелькают.

Потом до меня дошло, что это был силуэт нагнувшегося Оркоса, который с посошком в одной руке пятился задом ко мне, что-то рисуя на камнях.

– Кровь… тупая орочья. А-а-а… Кровь… тупая гномья… О-о-о, – едва слышно напевал он песенку, известную ему одному.

Мелок мелькал в его руке, Менэтиль явно завершал какой-то сложный узор. Вот он остановился, лихо сделал последний мазок, а потом выпрямился и с улыбкой повернулся ко мне, растирая кончики пальцев.

Всё тот же блондин с шикарными волосами до плеч, в чёрных очках и в своём аккуратном костюме. Он красиво тряхнул прической, потом медленно, с видимым удовольствием, снял очки. Блеснули кислотные жёлтые зрачки.

– Ну, здравствуй, чеканова кровь, – улыбнулся Менэтиль.

Я растерянно попробовал подёргать плечами, но всё было, как и в тот раз, в подземелье Баттонскилла. Меня держала «адская» магия.

– Ах, да, погоди, – Менэтиль пробежался по кармашкам, оставляя меловые следы от пальцев, а потом вытащил какой-то маленький свиток и схлопнул его, – Вот так будет лучше.

– Ты! – сразу же вырвалось у меня, едва я приобрёл возможность говорить.

– Я, я, и ещё раз я, – Менэтиль, заложив посошок под мышку, стал отряхивать ладони, – Всех перехитрил. Оркос умный, Зак-Зак!

Он сжал кулак и пару раз тряхнул им, а потом задумчиво коснулся подбородка:

– Хотя, может, лучше «Абыр-Абыр»? Я и Лагтар Абыром был, и Зак Гаэлем…

– Что?! – у меня перехватило дыхание.