Наковальня, на которой я стоял, представляла из себя просто круглую плоскую плиту. Шершавая каменная поверхность, на которой Оркос тоже старательно начеркал мелом руны.

В центре, прямо под моими ногами, виднелась грубая выемка, от неё шли небольшие трещины в сторону. Словно что-то попытались здесь раздолбать много лет назад, и чуть не угрохали каменную плиту.

По краям плиты я заметил знакомую, но уже почти стёртую временем, гравировку – по кругу всю наковальню обрамляли знаки двух скиллов, и они повторялись друг за другом. До боли знакомые точечки «Сбора семян» и ключик «Взлома»…

Менэтиль явно не обратил внимания на эту гравировку, уже почти сравнявшуюся с камнем, и нанёс свои узоры прямо на неё.

Тут же мои мысли лихорадочно попытались найти связь между Кольцом и этими скиллами. Возможно, именно поэтому Гимли смог сломать артефакт – использовал простую, но в то же время, особую магию?

Безуспешно потратив несколько секунд, я не придумал ничего нового, и посмотрел вокруг. Фонза, Лекарь, Биби и Блонди стояли внизу передо мной, в аккуратных меловых кругах, обрисованных витиеватыми рунами.

Мы обеспокоенно переглядывались, и я всё это время пытался настроить ментальную связь. Но некоторые меловые руны очень напоминали по форме царскую корону, и я так подозревал, что они напрямую блокируют «волю лидера».

– Ничего, сейчас и остальные твои подтянутся, – успокоил меня Оркос.

– Что? – я даже удивился.

– Ну да, мне пришлось пожертвовать своими напарниками, – Менэтиль отмахнулся, – Но что не поделаешь ради силы.

– Ты уже пытался! – упрямо сказал я, – И ничего не вышло.

– Знаешь ли, планы меняются.

– У тебя нет Осколков, – заспорил я.

Лекарь пытался покачать головой, что-то подсказать мне, но не мог говорить. Фонза тоже делала знаки.

– Осколки… – Менэтиль скривился, – Не нужны осколки. Нужен ты. Неужели ещё ничего не понял, Георгий?

– А? – только и спросил я.

Тут же на площади раздались хлопки, потом крики. И через несколько секунд к наковальне подбежала гурьба гномов и гоблинов. На гномов было жалко смотреть – израненные и помятые, они подтащили к нам Бобра и Кента.

Я сразу же определил, что оба живы, но тоже застыли под действием «адской магии».

– Босс, там Гендель Вайт… – сказал один из гномов, устало упав на камни. Рядом с ним приземлились ещё несколько коротышек, совершенно без сил. Из-под доспехов у него текла кровь.

– Что?

– Воскресить надо, щебень-гребень, – прохрипел гном, – Там много кого надо воскресить…

Округлив глаза, Оркос осмотрел горстку гномов.

– А где остальные-то?! Где армия…

Гномы ткнули пальцем в Бобра, и тот, покраснев от напряжения, показал им язык.

– Эта… отрыжка Балрога… он убил всех.

Менэтиль внимательно посмотрел на Бобра, а потом подошёл и для надёжности схлопнул на его нагруднике ещё один свиток.

– Да уж, рудничная вы пыль, – презрительно сплюнул Оркос, – Зачем воскрешать таких слабаков?

– ЭЙ! – гномы стали тяжело подниматься, но некоторые всё же закачались, снова упали.

– Думаю, что настало время напитать наши тесаки кровью, – улыбнулся Оркос, – Она всё равно нужна для ритуала.

Повисло молчание… Даже не так – зазвенела гудящая над облаками тишина, и слова Менэтиля бессильным эхом унеслись вдаль. Унеслись, потому что чьи-то зелёные мозги не сообразили, для кого они были сказаны.