И тут меня словно переклинило… А я-то думал, это всё кровь, и что подсказку надо искать именно в этом.

– Что ты сказал? – с лёгкой хрипотцой спросил я, наконец расшифровав внутренний зов.

Я теперь совсем другим взглядом смотрел на иконки скиллов, выгравированных на плите. Твою же за ногу, ну почему это так просто?!

– А? – Оркос будто не понял меня.

– Что, говоришь, посеешь? Семечку?

Даже гоблины стали переглядываться, не понимая, что за чушь я несу.

– Босс, да он тупой, на!

– Нет мозгов ни хрена!

Менэтиль же с прищуром смотрел на меня, и словно что-то заподозрил.

А я же самым обычным образом прикрыл глаза, и просто ощутил свои скиллы. Те самые, с которых и началось моё путешествие в магический мир игроков.

«Сбор семян»…

О, да! Я чувствовал, что семя Эльфийского Древа бьётся, словно сердце, как оно пульсирует сквозь тысячелетия, ожидая своего часа. То самое Древо, которое срубил Гимли и сжёг в печах гномьих кузниц.

«Взлом».

Механизм, скрывающий семечко под наковальней, был довольно сложным, но не для меня. Щёлкнул тысячи лет не открывавшийся замочек, скрипнула потайная дверца, и с мягким шелестом к моим тиммейтам выкатилось… что-то.

Семя было светящееся, напоминающее живой каштан размером с арбуз, и будто бы катилось по своей воле, а не из-за неровностей. Вот оно выкатилось и, стукнувшись о ноги Лекаря, замерло прямо перед ним.

– Ядрёна семка, – вырвалось у Бобра.

Гоблины вокруг него испуганно опустили тесаки, уставились на новую вещицу.

– Это чего, на?! – они задрожали мелкой дрожью, показывая пальцами и отступая.

– Боюсь показаться грубым… – хриплый голос Лекаря вырвался, несмотря на сжатые магией губы, – Но…

– Молчи, – Оркос неуверенно шагнул вперёд, с опаской глядя на семя Древа, – Молчи, безмозглая ты эльфийская крошка!

– Пар’наэль иф Луниэль, – качая головой, сипел Лекарь, – Тук моан, Лаг’Пифоар…

– Молчи! – Оркос поднял посошок, набалдашник засветился.

– Пар’наэль иф Луниэль! – рявкнул Лекарь, – Именем Белой Луны, да увидит тысячелетняя дева…

С посошка сорвалась вспышка, и Толя замер, трясясь так, словно его ударило током.

– Молчи!!! – теперь Менэтиль явно был в ярости.

Эльфы. Высшая магическая раса потеряла тысячи лет назад Родовое Древо, и теперь влачила жалкое существование. Потеря эта была так велика, что даже микрон эльфийского гена в крови сразу же врубал тревогу, если появлялась надежда.

Всё это знание пришло мне в голову вместе с пробудившейся «волей лидера». Так, стоп, а почему пробудилась?

Биби тоже вступила в хор древних и хриплых голосов:

– Я отдал вам свой долг, эльфийская кровь. Гном Гимли, губитель Последнего Древа, очистил своё имя. Пророчество свершилось, – грубым голосом проговорила Манюрова, сжимая всё тот же свой талисман, а потом закатила глаза и рухнула на землю.

Тут Биби удивила даже меня. Я как-то думал, что для Гимли самым страшным грехом было то, что он расколол Кольцо. А оказывается, Кольцетреского грызла совесть за погубленное будущее эльфов.

Скорее всего, произошло чудо, и какая-то из печей выплюнула Семя. А король гномов, который воевал тогда со всем миром, просто так не мог его вернуть. Подданные бы не так поняли.

Менэтиль обернулся, глядя на Айбиби бешеными глазами.

– Вы, тупые батонские щенки!

– Эта магия намного древнее тебя, Оркос, – весело сказал я, отмечая краем глаза зелёное свечение на краю площади.

Это замерцала моя коса, в которой совсем недавно растворилась стрела Сул’Мелди, нашей эльфийки-куратора.