А с неба ударил голос…

– Отец?! – не веря своим ушам, я поднял глаза.

Да, портал действительно открывался, и в светлом пятне показались два силуэта. А потом в площадь ударил яркий свет, и я просто закрылся руками.

– Отец!

***

Отец!

– Гера!

– Отец! – я закричал ещё сильнее, боясь, что время упущено.

Что произошло?! Что случилось?!

– Герка, блин, – меня тряхнули, и я открыл глаза.

Отец был очень похож на меня. На того, кого я каждый день привык видеть в зеркале… Только потемнее он был, да и намного старше. А под глазами тёмными кругами просели долгие годы заточения в «том мире».

А рядом…

– Сынок! – Гончая обняла меня.

Я растерянно уткнулся в плечо матери, не совсем понимая, что происходит. Счастье так остро воткнулось в сердце, что перехватило дыхание, и я кое-как вырвался из крепких объятий, чтобы осмотреться.

Мы были всё на той же площади. Вокруг толпилось множество игроков, и среди них я видел кучу преподов. Сул’Мелди с какими-то эльфами очень боевого вида что-то сторожили возле центральной плиты, и вид у них был такой, что убьют за любое лишнее движение.

Гармаш Дворфич рассматривали Статую Определения вместе с Тай-Луном и незнакомым мне магом в костюме.

Только тут я заметил, что нас тоже окружает много игроков. Причём не все были дружелюбного вида, но все как один были в полном боевом облачении.

Понятно, Чекана и Гончую охраняли.

За спинами этого отряда я увидел беспокойные глаза моей команды.

– Герыч, мы тут это… ну, с тобой, братан!

– Не бойся, сын, – Чекан похлопал меня по плечу и с усмешкой бросил взгляд на охрану вокруг, – У этих персонажей, я так подозреваю, очень много вопросов.

– Несомненно, – глухо прозвучало от одного из рыцарей, из-под забрала.

Здесь были и седой Герман Чернецов, который со смесью радости и тревоги смотрел на бывшего друга. Была и Катерина Глазьева – сотрудница Невмеша улыбнулась мне, тоже подмигнув, и от этого стало немного легче.

– Честно, я и не ожидала, что всё получится, – сквозь слёзы на глазах сказала Гончая.

Рядом присела тётя Надя. Взгляд у сестры уже не был пустым, а вполне осмысленным.

– А что властелин? – я заволновался, – А Осколки? А гимны, а семь нот?

– Не переживай, сын, – Чекан потрепал меня, потом показал наверх, – Там я многое узнал.

Я жадно уставился в его глаза:

– Что?!

– Наш мир бы перестал бы существовать ещё много лет назад… – начал было Чекан, но его прервал один из рыцарей:

– Это сложно доказать.

– А я докажу! – пальцы Чекана сжались на моём плече, – Осколки нельзя трогать, сами потухнут. Да всю систему надо менять, пока не поздно. Иначе это…

Он показал вверх, где тихонько затухали всполохи багровой воронки.

– Это всё снова повторится. Он не оставит попыток, тем более, нам теперь известны все ноты.

– Это секретная информация, не подлежит разглашению, – чуть ли не хором пробубнили рыцари.

– Надзор, – усмехнулся Чекан, – Всё такой же…

Я, наконец, сдался… Столько шёл ко всему этому, чтобы в конце просто ничего не понимать?

– Ох, Гера, мне самой не верится… – сказала моя мама, оглядываясь.

– Если б ты всё точнее рассчитала, он бы бардом стал, и было бы легче, – хмуро проговорил Чекан.

Гончая ахнула от возмущения:

– Да ты со своими нотами вообще ничего не рассчитывал! Прорыв, не Прорыв, айда в тот мир, в лапы властелину!

Чекан обнял жену и улыбнулся:

– Ну я ж знал, что у тебя всё схвачено.