– Стихотворение? – Толя удивился, – То есть, я не ослышался?

Бобр вздохнул:

– Да, Толян, я оч… – он поперхнулся, будто это ему давалось с трудом, – Я очень хо… хочу…

– Давай, Боря, – процедил я сквозь зубы.

– Да, ядрён батон! Я ваще, ну ва-а-аще хочу услышать твои стихи!

Я улыбнулся:

– И что-нибудь, похожее на ту самую говлитовую эпоху.

Глава 8, в которой контраст

– За Бато-о-о-он! – и Бобр, подняв высоко над головой зелье с опущенным в него червячком, понёсся вниз по склону.

За ним, странно семеня ногами, будто не касаясь земли, следовали четыре игрока – Гончар, Блонди, Биби и Лекарь.

– Что там?! Что там?! – они так и тараторили, спеша вслед за кричащим здоровяком.

Зелье в руках Бобра светилось так ярко, что, казалось, по склону Ямантау летит солнце, и ночь временно отступила.

По крайней мере, даже в сварочных очках мне было сложно рассмотреть фигурки игроков. Это кажется, или всё же по склону кто-то ещё побежал следом, в зелёном плаще?

Долго выглядывать из укрытия было опасно, и я сунул голову обратно, под навес.

– Ну, теперь наш выход, – я обернулся, глядя на сгрудившуюся под навесом группу.

Возле ворот, где трудились гоблины под предводительством Тегрия, на строительные леса был накинут брезентовый полог. Именно под ним мы и спрятались.

Я достал второе «зелье всевидимости», откупорил, и поднёс червяка к горлышку.

– Одеваем защиту.

Все послушно накинули гномьи сварочные очки. Боря, уже полностью облачённый в боевой доспех, шмыгнул носом:

– Эх, братишка мой. Как же он там?

– Я так полагаю, что очень скоро окажется со стрелой в спине, – улыбнулся Лекарь.

– А в пятак? – возмутился Бобр, – Я тебе твои стихи ещё не простил.

– Нормальные стихи.

В круглых чёрных линзах бард выглядел невероятно круто, и даже трудно было представить, что за ересь он нёс всего минуту назад.

Зато Бобр гарантированно вышел из себя, слушая творение барда. Правда, чуть не взорвался на фразе, что «блестят доспехи Бори-аполлона, как бубенцы матёрого дракона»… Но, к счастью, нам удалось заткнуть увлёкшегося Лекаря.

Теперь по склону вниз уносился весёлый двойник Бобра, утянувшего за собой наших двойников из свитков Фонзы. А мы сейчас…

– Там! – донеслось на улице, и я замер, едва не выпустив червячка.

– Ну, Гончар, ну ты у меня… – ещё крики.

– Вон они, я их вижу! – закричал Тегрий.

– Да все видят! Щебень-гребень, как же ярко!

– Гонтяла поймать, и посадить в клетку!

Совсем рядом через ворота, едва не задев брезентовый навес, пронеслась толпа. Мы затаили дыхание, поняв, что узнали и голоса Дворфича, и Тай-Луна. Там были ещё преподаватели, и все они убежали вниз.

– Поехали, – улыбнулся я и опустил червячка в горлышко.

В чернющих стёклах очков сразу стало светло, как днём, и даже через такую защиту я не мог прямо смотреть на бутылёк с зельем. Хотя, если приглядеться, можно было увидеть, что внутри, словно дуга в лампе накаливания, извивается ярчайшая полоска червя.

Мы выскочили из-под полога. Закричали гоблины, жмурясь от ярчайшего света. Послышались крики из двора академии, но мы уже выскочили из ворот и понеслись к порталу.

«Фонза!»

«Здесь мы».

«Закрывайте глаза», – приказал я, – «Иначе ослепнете».

«Опа-опа, чувак», – донеслось уверенное от Кента, – «Всё нормально, это ж мои зелья».