Коридор был маленький и узкий, каждый неосторожный и несильный удар грозил разбить зеркало, свернуть полку или повалить вешалку. Но все просьбы и запреты оказывались бесполезны, потому что ответ звучал всегда один:

— Мама, я очень осторожно. Деда, вот смотри, мяч надо вести мизинцем, видишь? Я сейчас покажу!

— Оленька, там какие-то щитки надо купить, я в этом несильно разбираюсь, — Изольда Васильевна из кухни наблюдала за рождением новой звезды спорта. — Тренер говорил, а то ноги все в синяках будут.

— Да, конечно, на выходных посмотрю.

— И… — соседка немного замешкалась, прежде чем сказать, — я завтра супчик сварю, Никиту из школы приведу… Геннадий Игоревич посидит с внуком?

— Конечно, посидит, не беспокойтесь. Он уже почти совсем оправился после операции, а… — теперь замешкалась Оля.

У Изольды Васильевны был вид смущенной девушки перед свиданием. И прямой Олин взгляд она не выдержала — опустила глаза.

— Ой, что это я, совсем забыла, купила в магазине такие вкусные печенья… — соседка быстро засеменила к полке.

— Ты видел? — спросила Оля позже, когда Изольда ушла, Никита после ужина сел смотреть мультфильмы, а дочь и отец пили на кухне чай с теми самыми печеньями.

— Что видел?

— Изольду. Вы завтра после обеда с Никитой устраиваете мальчишник, потому что у нашей актрисы дела важные, — Оля сделала глоток и повертела в руках чашку. — Признаться, никогда не видела ее такой смущенной. Обычно если ей надо в больницу или по делам, она говорит прямо, а тут…

— Тайна Мадридского двора?

— Секрет, да, — улыбнулась Оля. — Может, у нее появился воздыхатель?

— В ее-то возрасте?

— А что не так с возрастом? — возмутилась Оля. — Знаешь, она прекрасно выглядит для своих шестидесяти трех. Очень интересная женщина.

— Интересная, — согласился отец после некоторых раздумий. — Очень даже.

Но настроение у него почему-то испортилось, и чай они допивали в тишине. Только уже ставя пустую посуду в раковину, Оля нарушила молчание:

— Я завтра задержусь на работе. Справитесь?

— Конечно, дочка. Много работы?

— Да, — Оля включила кран.

— А что планируется на завтра?

— Да ничего особенного, — чистые чашки и ложки размещались на расстеленное полотенце. — У нас водитель заболел, придется завтра самой отвозить листовки в торговый центр, а перед этим встреча с клиентом. Мы разрабатываем фирменный стиль для его кафе. Надеемся, что он закажет нам вывеску. Это хорошие деньги. Еще делаем макет для мебельного магазина — у них акция со скидками. Ну и так далее.

— Да ты настоящая бизнес-леди! — в голосе отца слышались и удивление, и восторг одновременно.

Оля усмехнулась. Выключила кран и стала неторопливо вытирать посуду.

— Я ездовая собака, папа.

Он немного помолчал, а потом тихо спросил:

— А ты любишь свою работу? Тебе нравится то, чем занимаешься?

Она не отвечала до тех пор, пока все чашки, блюдца и ложки не были расставлены по местам. Захлопнула дверцу шкафа, а потом повернулась лицом к отцу:

— Знаешь, когда ты в ответе за ребенка, которого надо кормить, поить, ставить на ноги, покупать одежду и давать образование, вопрос о том, нравится ли тебе твоя работа, уходит на второй план. Главное, что работа есть, она дает мне возможность жить и содержать моего сына. И я с этой работой справляюсь.