Я, всю трагедию продавцовых страданий чистосердечно переживая, все ж таки предложил ему гайку против часовой стрелки покрутить попробовать, потому как то, что он сейчас с таким усердием вытворял, как раз-таки не «открутить», а «закрутить» называется.

Продавец, до этого, видимо, никогда с гайками, болтами и гаечными ключами дела не имевший, на меня недоверчивыми глазами посмотрел, но действие, мною предложенное, все же испробовал. И о чудо! Гайка легко поддалась, тем самым его шансы под весом штанги до смерти надорваться практически к нулю свела. И вторая, как это ни удивительно, тоже легко открутилась, и парень, в конце-то концов демонтаж закончив, с видом победителя республиканской олимпиады по математике широким жестом указал мне на разукомплектованную штангу. Типа вот, готово, можно уносить. Ну, уносить так уносить. Я от слов своих отказываться не привык и потому со всем старанием принялся продавцу помогать – железо, уже в мою полную собственность перешедшее, по одной единице к грузовому лифту перетаскивать.

В конечном счете по прошествии еще получаса почти все мною благоприобретенное мы вдвоем в лифт погрузили. Я, если честно, устал изрядно и уже даже начал сомневаться в правильности выбора вида спорта, который меня к небывалой стройности привести должен. Я даже пару секунд подумал, а не лучше ли вновь к бегу вернуться? Ну да ладно… Это, видать, секундная слабость нахлынула, а со слабостями настоящий спортсмен завсегда бороться должен! Бороться и побеждать. Паче того, до окончания погрузки всего-то пара железяк и осталась. Блин здоровенный, хромом, изумительно блестевшим, покрытый, и гриф, больше похожий на толстый лом с крупной резьбой на концах. Лом, кстати, тоже блестел.

Продавец обреченно вздохнул, лом в серединке ухватил, крякнул, в позвоночнике малость прогнулся и с трудом его на плечо взвалил. А взвалив, пошатываясь и напрягшимися сухожилиями хрустя, в сторону лифта побрел, теперь уже вслух матерясь. Ну, правда, пока еще шепотом. И добрел-таки! Смог! Вот она, настоящая воля к победе и выполнению плана продаж! Молодец, одним словом. Ну а там, в лифте, поскольку мы уже весь пол стальными принадлежностями заняли, взгромоздился он поверх железной утвари и, лом с плеча свалив, замер в блаженном ожидании меня, последний блин к лифту несущего. А я нес. Я уже, если честно, из последних сил нес. Я его, этот блин тяжеленный, к груди своей, как дитя родное, прижал, под углом в сторону лифта склонился и так, больше инерцией влекомый, эту остатнюю железяку на погрузку волок.

И все бы хорошо, но маленькая неприятность все же вышла.

Пальцы мои, до этого перенесенными тяжестями измученные, долго холодную железку весом в четверть центнера держать больше не способные, этого кузена танкового люка в конце концов не удержали и, даже не особо разжимаясь, хватку свою ослабили. От этого блестящий стальной диск с надписью «25 кг» обрел свободу и отправился в неконтролируемый полет. Летел он вниз почти по идеальной прямой, лишь немного уклоняясь от вектора свободного падения за счет того импульса, который я ему придал, пока изо всех сил в лифт затащить старался. Ну а потому как твердость рук и сила воли покинули меня практически на самом пороге этого вожделенного подъемного сооружения, задачу свою я, считай, выполнил почти что полностью. Пролетев вниз чуть больше метра и пару дециметров вперед, блин пересек-таки створки лифтовых дверей и успешно прибыл туда, куда я его, собственно, и волок.