Но и этого оказалось мало, друзья мои!

И это еще не весь пережиток и не все последствия моего темного атлетического прошлого. Так оказалось, что в дополнение к палитре непередаваемых болевых ощущений в комплект, так сказать, добавилась еще и слабая управляемость собственными чреслами. Ну то есть чувствовать ты их можешь, а вот управлять – не особо. Не желает, к примеру, твоя собственная рука, где-то под лопаткой горячими углями рдеющая, ложку от тарелки к твоему собственному рту поднимать. Пальцами за черенок ухватиться может и даже в наполненном состоянии этот шанцевый инструмент удерживать умудряется, а вот до головы поднять – ни-ни! Мозг ей, руке, уже и команды всяческие шлет типа: «Поднимайся, палка корявая, а не то весь организм в голодных конвульсиях биться станет и до вечера не доживет! От голода и истощения загнется!», и уговорами уговаривает, и даже страшной карой с усекновением грозит, но только мало что помогает. Не желает рука от стола отрываться и в неведомую высь, куда-то туда в сторону головы возноситься. Будто между шестеренками у руки ржавчины понабилось, и она, мозгом понукаемая, вроде даже дергается, но больше, чем на сантиметр, от стола не отрывается. Ни в какую. Попробовал я ложку на вилку поменять, потому как инструмент все-таки с прорезями, а потому совершенно наверняка полегче будет. Ну-ну! Рука тебе что, дура, что ли? Она и вилку ввысь возносить с тем же успехом отказалась. И вилку, и чашку, и даже небольшой кусочек хлебца. Тот, правда, малость приподняла-таки. Ровно настолько, чтобы когда мне к нему всем задубевшим телом навстречу малость склониться удалось, крохотную крошку самими концами губ отщипнуть получилось. И это я только про завтрак рассказал. А что в ванной творилось, друзья мои, когда зубы, к примеру, чистить время настало? Да простят меня читатели, прожил я тот день с нечищенными зубами.

А ноги? Вы что себе думаете, ноги сильно от рук отличились? Может, вы так думаете, что они потолще и из-за этого не так сильно надорвались, а потому своей дееспособности не утеряли? Ну, то, что они у меня в пять раз рук потолще, так это факт, а вот то, что они от этого меньше рук болели, совсем не факт. Да даже и наоборот – с ногами все сильно хуже получилось. А все оттого, что мне же ими ходить, в пространстве перемещаться Природой назначено, а не ложками да вилками в разные стороны размахивать. А это куда как ответственнее и важнее. Вот только ходить, сиречь перемещаться, не выходило ни в какую. По той причине не выходило, что они вчера несколько сотен приседаний пережили.

Про болевые ощущения я уже сказал, так что повторяться тут смысла нет никакого, потому как ноги мои хоть и не рвались в болевые чемпионы, но и от всего остального организма ничем не отличались – болели так же сильно и настойчиво. Но была в ногах все ж таки небольшая разница, каковая их в невыгодном свете из всего остального организма выделала. Они, заразы такие, ко всему прочему фонтану болевых ощущений еще и сгибаться отказывались. Торчат себе снизу двумя березовыми бревнышками и каких-либо поползновений к шагательным движениям даже не предпринимают. И более того, при малейшей попытке этими столбиками шагнуть они в сотоварищи по мукам и страданиям привлекали мускулюс глютеус, уютно расположившийся в их верхней оконечности, и дружным дуэтом такой тарарам закатывали, что закачаешься. Поневоле получалась наглядная демонстрация ответа на загадку, из чего у человека ноги растут. А у некоторых и руки… Тот же мозг, который на уговаривание рук уже почти все свои силы потратил, никакими командами и сигналами ноги двигаться заставить не смог.

Ну и в довершение – грудь.

Вернее, вся передняя, фронтальная, так сказать, часть моего пока еще сильно пузатого торса.