Тут тебе и шоссейные аппараты, стройные и поджарые, как гончие собаки у Собакевича. На таком по шоссе, а это из его названия следует, мчаться можно не оборачиваясь аж до самого города Пекина, и нигде тебе преград не будет!

Тут тебе и фэтбайки иностранно названные. У этих колеса такие, будто их у грузовика торговой марки КамАЗ позаимствовали и к несчастному велосипеду силком прикрутили. Для чего такие, ума не приложу. Может, по болотам и прочей хляби кататься? Не знаю…

Тут тебе и круизеры с чопперами, у которых рамы так замечательно выгнуты, что на них и дама в широкой юбке, если ей такая блажь в голову взбредет, прокатиться сможет, и дяденька солидный совершенно спокойно с важным видом по парковым аллеям в неспешных променадах наслаждаться будет.

Мне же, однако, самый обычный, тот, который они городским назвали, больше всех остальных глянулся. Напоминал он своей бесхитростностью советский велосипед «Урал», который когда-то в моем розовом детстве мне отцом со словами: «Иди катайся, только не мешай» – дарован был. Тот, конечно, таким блестящим лаком похвалиться не мог, но служил исправно и погиб лишь после того, как по нему, совершенно случайно на проезжей части забытому, неспешно проехался грузовик, груженный битым кирпичом. Нахлынувшие воспоминания согрели душу, и я, желая хоть иногда возвращаться в светлое прошлое, предположил, что именно этот, городской, мне очень сильно подходит.

Но тут эти двое моему предпочтению противиться начали и убедили-таки меня от своего выбора немедленно отказаться, тем аргументировав, что такому солидному человеку, как я, городская покатушка, на которой дедушки за хлебушком в булочную ездят, никак подойти не может. А оно и верно, в булочную я не езжу, потому как за меня этот процесс благоверная совершает, а дедушкой выглядеть мне еще не хотелось бы. Ну, может быть, чуть позже, лет через тридцать… Потому, с грустью оборачиваясь на современное воплощение приснопамятного «Урала», побрел я вслед за ними туда, где, как они в два голоса меня уверили, хранится именно то, что мне нужно.

Тем, что мне нужно, оказался горный велосипед. Горный! Вы только вдумайтесь, товарищи дорогие, – горный! Ну то есть, если по названию судить, для езды по Эльбрусам и Килиманджарам предназначенный. На мой вопрос об их серьезности и психологическом здоровье торговый дуэт дружно закивал и затараторил технические характеристики этого славного творения, а также статистику продаж за последние девятнадцать месяцев, каковую они помнили назубок. Ну а потому как их было двое, успехи в спортивной торговле и богатый перечень велосипедных звездочек, тросиков и цепей лились на мою несчастную голову с двух сторон одновременно в богатом стереофоническом эффекте.

Немного напрягшись и сосредоточившись, я уловил, что скоростей на этом славном изделии сильно больше, чем у спортивного «Феррари» – аж тридцать, а амортизаторы намного лучше и мягче, чем у хваленого «Бентли», известного плавностью своего хода. Продавцы уверяли, что на таких амортизаторах можно с разгона нырять в овраги и горные ущелья, но при этом ни вам, ни вашему велосипеду совершенно никакого вреда не случится. Настолько это замечательные амортизаторы. Маркетинговые же данные, статистикой продаж подтвержденные, четко указывали на то, что желающих сигануть в овраг на тридцатой скорости в два раза больше, чем поклонников просто по шоссе на банальном круизере прогуляться, и в сто раз больше, чем любителей на грузовой трехколеске по родным просторам продефилировать. Соотношение между любителями горных прогулок и поклонниками катания на цирковом одноколеснике измерялось тысячами, и цифру эту восторженные продавцы произносили с придыханием, широко распахнув глаза.