– Покажите, куда ударили?

– Да вот сюда, – показал он на правое подреберье.

Н-да, это не есть хорошо. Получилось так, что больной сам себе нанёс сильный удар в печень. А это чревато её разрывом и, разумеется, внутренним кровотечением. Давление сто на шестьдесят при привычном сто сорок на девяносто. Ну что ж, тем самым диагноз подтверждается. Первым делом наладили капельницу, чтоб давление не рухнуло. Ну а потом благополучно в хирургию свезли.

А дальше опять поехали на травму лица, груди и руки у женщины тридцати трёх лет.

Встретила нас сама пострадавшая. Губы её были разбиты и опухли, а сама она бережно придерживала правую руку, морщась от боли.

– Проходите, – прошепелявила она.

– Что с вами случилось? – спросил я, подозревая, что пострадавшая расскажет об избиении. Однако не угадал.

– Я окно мыла, потом хотела с табуретки спрыгнуть и грохнулась. На полу банки стояли с огурцами, я об них лицом и грудью ударилась. Три верхних зуба почти выбила, теперь они шатаются, наверное, удалять придётся. Руку я точно сломала, вон, видите, какая кривая. Ой, а ещё ребра вот тут сильно болят, глубоко вдохнуть не могу.

– Всё ясно. Но ведь с табуретки-то нужно не прыгать, а слезать аккуратненько!

– Да я и сама знаю, просто детство у меня кое-где заиграло.

После осмотра стал виден весь богатый урожай травм: неполная травматическая экстракция трёх верхних зубов, закрытый перелом лучевой кости в типичном месте со смещением и под вопросом закрытые переломы пятого, шестого, седьмого рёбер. Жертву домашнего хозяйства мы обезболили, руку зашинировали, после чего свезли в травматологию. Да, вот и помыла окошко…

Сразу, как освободились, получили следующий вызов: психоз у мужчины пятидесяти трёх лет.

Открыла нам женщина и прямо с порога сказала:

– Убежал он, наверное, минут двадцать назад.

– А почему же тогда не перезвонили и не отменили вызов?

– Ой, простите, пожалуйста, я так расстроена, что вообще ничего не соображаю. Я ведь с ним как на пороховой бочке живу, не знаю, что ему в башку взбредёт. Ладно, если сразу убьёт, а то калекой сделает на всю жизнь. Кому я буду нужна?

– Он у психиатра наблюдается?

– Да, уже давно. И в больнице миллион раз лежал, а что толку-то? Это всё у него после Чечни началось. Он тогда в милиции работал. Три контузии перенёс, вот мозги-то и повредились. Его потом комиссовали, вторую группу дали.

– Ну что ж, ладно, как появится, звоните, вызывайте повторно.

Не имеем мы права розыскные мероприятия проводить. В полицию сообщать? Но что именно? Если б информация была, что он вооружён, то тогда бы конечно сообщили. А так нечего и пытаться. В общем, пустым оказался этот вызов.

Да, чувствуется, что вызовов до неприличия много. Между приёмом-передачей разница во времени до неприличия большая. А это означает, что в планшете и карточках писать время пока не надо. Когда на Центр приедем, там с диспетчером всё подкорректируем.

Следующим вызовом была перевозка мужчины пятидесяти четырёх лет из ПНД в психиатрический стационар.

Врач диспансера Луиза Александровна отдала нам направление и рассказала:

– Больной стародавний с параноидной шизофренией, инвалид второй группы. Течение непрерывное, бред и галлюцинации всегда однотипные. Говорит, что постоянно «видит» и «чувствует» беса. Сегодня он сам пришёл и в стационар попросился. Сказал, что бес его заставляет из окна выброситься. В общем, ждёт он вас у кабинета.

Мы вышли и никого не увидели. Обошли всё, включая туалет, но безрезультатно. Хм, никак передумал и сбежал. Ну что ж, нет так нет.