– Так, значит, парень-то в неположенном месте переходил?

– Не переходил, а перебегал. Из-за автобуса выскочил и прямо мне под колёса. Хорошо, что скорость была небольшая и я затормозил сразу.

– То есть помощь ему была не нужна, так?

– Получается, что так. Он вскочил, отряхнулся и убежал. Я не успел и слова сказать.

По дороге в стационар душа моя была совершенно спокойна, но всё мгновенно переменилось.

– Стойте, стойте! – закричали из салона мои парни. – У него фибрилляция!

Нецензурно выругавшись, я подошёл к больному, включил дефибриллятор и приложил к груди утюжки. Да, на мониторе были не комплексы, а частокол из зубцов, как будто ручку расписывали. Фибрилляция желудочков во всей красе. Рассусоливать времени не было, и я, выставив сто пятьдесят джоулей, стрельнул. На удивление, ритм восстановился сразу. Пересаживаться в кабину я не стал, так и поехал в салоне, чтобы быть наготове в случае повторной фибрилляции. Но, к счастью, больше ничего плохого не случилось и больного мы спокойно увезли в областную больницу.

Вот так своими глупыми необдуманными действиями пешеход забрал здоровье у водителя и поставил под угрозу его жизнь.

Дальше поехали мы к женщине шестидесяти под вопросом лет, находившейся в троллейбусе без сознания после эпиприпадка. Ничего страшного я тут не увидел, ведь после припадка сознание не сразу возвращается.

Троллейбус со снятыми токоприёмниками, без пассажиров, стоял недалеко от остановки. Водитель, молодая женщина в оранжевом жилете, рассказала:

– Она только зашла, сразу упала и задёргалась, наверное, эпилепсия. Не знаю, живая-неживая, я её не трогала.

Да и я не смог понять, есть ли жизнь. Но троллейбус – это не лучшее место для решения такого вопроса. Поэтому загрузили её в машину. В первую очередь сделали ЭКГ, и лента принесла нам неприятный и неожиданный сюрприз. У женщины тоже была фибрилляция желудочков, но в отличие от предыдущего вызова – мелковолновая. Сразу пришло понимание случившегося: это нарушение ритма маскируется под эпиприпадок, то есть человек падает и у него случаются непродолжительные судороги.

По сути, женщина находилась в состоянии клинической смерти, ведь сердце не работало, а слабенько трепыхалось и должно было вот-вот остановиться. В таких случаях дефибрилляция недопустима, а потому стали вручную проводить сердечно-лёгочную реанимацию. Как и всегда в подобных случаях, я начал материться, аки пьяный БОМЖ. Но, правда, потихоньку, вполголоса. Быстренько проверили ритм, и оказалось, что фибрилляция превратилась в крупноволновую. А это означало, что теперь стрельнуть можно. И стрельнули! И завёлся, наконец-то, мотор! Нет, работу сердца было нельзя считать полностью нормальной. Но тем не менее, оно именно работало, а не трепыхалось.

Придя в себя, женщина принялась испуганно озираться.

– Всё нормально, не волнуйтесь, вы в «скорой»! – сказал фельдшер Герман.

– А что случилось? Как я сюда попала? – спросила она.

– Вы в троллейбусе сознание потеряли, – ответил я. – Лучше скажите, у вас сердечные болезни есть?

– Есть, стенокардия и ещё чего-то, очень мудрёно называется. Я в кардиодиспансере на учёте.

– Что вас сейчас беспокоит?

– Слабость очень сильная.

– В груди не болит?

– Болит, но вроде как не сердце, а где-то на поверхности.

– Это не страшно, пройдёт. Всё, поедем в кардиодиспансер!

Удивительно всё это. Налицо был закон парных случаев, но какой-то необычный.