– Нет, тут сердце виновато.

Отёк лёгких на низком давлении – это одна из самых пакостных ситуаций в нашей практике. Здесь всегда дилемма возникает. Отёк купируется м***фином, ф***семидом, нитратами, но все они снижают давление, которое и без того низкое. Для того, чтоб его поднять, нужны вливания растворов, но избыток жидкости отёк усугубляет. Вот и крутись как хочешь!

И всё-таки удача оказалась на нашей стороне, состояние больной намного улучшилось. Однако это не означало, что можно полностью расслабиться и наслаждаться беззаботностью. Понятно, что здесь требовалась госпитализация и ни о каком передвижении больной своими ногами речи не шло. Причём нести её в горизонтальном положении было нельзя. Поэтому снесли на стуле, благо, что она невысокая и худенькая. Ну а затем благополучно увезли в стационар.

После этого вызова нам обед разрешили. Хм, неужели теперь всегда будут вовремя отпускать, а не ближе к ужину? Ладно, поживём – увидим.

Наш сын полка, кот Стёпка сладко спал, лёжа на спине, а его пушистое толстое пузо так и хотелось погладить. Собственно, это и сделал Виталий. Однако Степан от такой фамильярности возмутился, обхватил его руку лапами и укусил.

– Ну ты и придурок! – сказал Виталий.

– Сам такой! – молча ответил кот.

Долго мы не рассиделись и через час получили вызов: психоз у женщины сорока пяти лет.

Подъехали к общежитию. Раньше оно принадлежало крупному предприятию, известному не только всему СССР, но и за рубежом. Однако в современной России серьёзная промышленность оказалась ненужной и это предприятие, в числе многих других, безжалостно загубили. Кому теперь принадлежит общежитие, неизвестно, но, судя по разрухе, думается, что никому.

У входа нас встречали три молодые женщины, двое из которых были с детишками в колясках.

– Здрасьте, мы вас вызвали к соседке, – сказала одна из них. – Её, походу, «белка» накрыла.

– А она пьющая, что ли? – спросил я.

– Ну как сказать, то пьёт, то не пьёт. Запойная, короче.

– И в чём же эта «белка» проявилась?

– Говорит, что какие-то мужики к ней пришли, орёт, выгоняет. А на самом деле нет там никого.

– Ясно, сейчас посмотрим.

Только вошли, как тут же нас обволокла тяжкая вонь канализацией. Н-да, не представляю, как люди, да и с детьми, умудряются жить в таких условиях.

Возле открытой двери нужной нам комнаты стояли две женщины и немолодой мужичок в классическом обличье хронического алкоголика.

В крошечной комнатёнке мы увидели стоящую на коленях женщину с неопрятными волосами, собранными в пучок на макушке. Нет, она не молилась, а всего лишь разговаривала с тумбочкой. Правда, на повышенных тонах и весьма неуважительно.

– Ты чё от меня хочешь, а? Вылазь отсюда и <уматывай нафиг>! Вылазь, <самка собаки>! Ты чё, вконец <офигел>? Я не давалка, пусть тебе твоя баба даёт, понял, да?

– Здравствуйте, Марина! С кем это вы разговариваете? – поинтересовался я.

Она повернулась к нам и возмущённо сказала:

– Я вообще его не знаю, он там сидит и не выходит!

При этом никакого удивления нашим визитом у неё не было, будто бригада «скорой» здесь неотлучно находится.

– Так он в тумбочке сидит?

– Ну да, вон, смотрите!

– Но ведь тумбочка маленькая, как в ней человек-то может поместиться?

– Ой, да откуда я знаю? Ты чё, какая я тебе ш*юха? Ща я Лёхе позвоню, он тебе бошку проломит!

– Марина, ты когда последний раз выпивала?

– А почему вы меня спрашиваете? Я что, на алкашку похожа?

Да, если говорить откровенно, её некогда привлекательное лицо имело специфические неизгладимые следы длительного воздействия алкоголя.