А вот следующий вызов нас возмутил, ибо ехать предстояло в следственный изолятор к заключённой с травмой глотки и кровотечением. Почему возмутил? Да потому что нам предстояло там зависнуть часа на три. Пока досмотрят машину, найдут для нас сопровождающего, сотрудников для конвоирования заключённой, так время и протянется. А тем временем, для города и огромного района, единственная и неповторимая психиатрическая бригада будет недоступна. Проявлять покорность я не собирался, по рации связался с диспетчером и всё ей объяснил. Удивительно, но она меня поняла и вызов заменила. Поедем на травму головы и жидкий стул у женщины восьмидесяти трёх лет. Да, такое сочетание является весьма примечательным и просто замечательным. В общем, заинтриговал меня этот вызов.

В прихожей нас встретила сама автор вызова. Невысокая, худощавая, шустрая, она совершенно не походила на больную.

– Здравствуйте! Вот пришлось вас вызвать, иначе я не знаю, что мне делать, – сказала она.

– А что с вами случилось?

– Сегодня под утро я встала в туалет, запнулась за тапки и упала. Со всего маху лицом прямо в пол! Нос разбила, кровь потекла и затошнило. Ну, думаю, это у меня сотрясение. Поднялась и сразу пошла молоко пить…

– Извините, я как-то не улавливаю взаимосвязь между сотрясением и молоком, – прервал я её рассказ.

– А чего тут улавливать? Вы же сами прекрасно знаете, что при сотрясении надо пить молоко.

– Хм, вот этого я как раз и не знал, – тактично ответил я и пока не стал опровергать эту заведомую глупость.

– Ну, доктор, вы меня удивляете! Ведь это все знают!

– Хорошо, и я буду знать. А жидкий стул с чего появился?

– Молоко было прокисшее и какое-то горьковатое. Но я всё равно много выпила, больше полбутылки. Противно, конечно, а куда денешься? В такое время свежее-то молоко где возьмёшь? И потом, где-то через час, понос начался. И такой сильный, что хоть вообще из туалета не выходи!

– Ну что ж, Татьяна Михайловна, вы сами себе проблемы создали. Открою вам страшную тайну: молоко при сотрясении никак не помогает.

– Ну не знаю, – скептически ответила она. – Всегда всем помогало.

– Ладно, бог с ним, с этим молоком. Вы сейчас как себя чувствуете?

– Да знаете, уже намного лучше стало, только в животе сильно бурлит.

– Сейчас голова болит?

– Нет, не болит.

– Не кружится?

– Ой, да она у меня всегда кружится, я уж привыкла.

Татьяну Михайловну я осмотрел и патологической неврологической симптоматики не углядел. И всё-таки ради формальности предложил ей поехать в стационар для исключения черепно-мозговой травмы. Но она отказалась. Жидкий стул её больше не беспокоил.

На всякий случай дали несколько таблеток активированного угля и советы по соблюдению диеты. На этом наша миссия была выполнена.

Вот только цель вызова «скорой» так и осталась загадкой.

Настроились мы было на обед, но вместо него получили ещё вызов. Поедем перевозить больную шестидесяти четырёх лет из ПНД в психиатрический стационар.

Врач диспансера Александр Владимирович отдал нам направление и пояснил:

– Больная давняя, можно сказать, ветеран психиатрии. У нас с молодости на учёте после ЧМТ. Органика у неё цветёт пышным цветом. На этом фоне – органический галлюциноз. А год назад до кучи развился дерматозойный бред[2]. Вы, кстати, знакомы с ним?

– Отрывочные идеи наблюдал, а вот чистого и систематизированного ни разу не встречал. Это, по-моему, бред Экбома?

– Да-да, он самый. И я раньше никогда с ним не сталкивался.

– Ладно, Александр Владимирович, сейчас побеседую с ней, не упущу такую возможность.

Больная скромно сидела у кабинета.