– А чего говорить-то?! И так уж всем известно! Ну ладно, пойдемте… – неожиданно успокоился он, прошел в комнату и сел на диван, положив руки на коленки.

Осмотрелись, никаких опасных предметов поблизости нет. И это радует. Значит, можно побеседовать. Поскольку ответы Петровича были переполнены циничной нецензурной лексикой, то, с вашего позволения, я переведу их на литературный язык.

– Что случилось, Василий Петрович? Чем вы так возмущены? – поинтересовался я.

– Да что вы меня спрашиваете?! Уж весь мир знает, что Галька – женщина легкого поведения! Всем подряд дает!

– Это вы про свою супругу так говорите?

– Да какая она мне супруга?! Если только по паспорту. Я бы давно уже на развод подал, так она же меня дееспособности лишила! Она теперь и пенсию за меня получает, а потом на своих любовников ее тратит! Вот я и терплю теперь такой позор на старости лет!

– Василий Петрович, но ведь она же не молоденькая, ей тоже за семьдесят. Как она может такими делами заниматься?

– Да бросьте вы сказки-то рассказывать! Сами вы все прекрасно знаете… – безнадежно махнул он рукой. – Вон уж по телевизору любовники ей приветы шлют и встречи назначают! Сегодня утром, только телевизор включил, и тут же какой-то бизнесмен открытым текстом сказал, мол, Галя, я тебя хочу! И сразу после этого она в якобы магазин засобиралась! За дурака она меня держит, думает, что верю я ее в порядочность! Башку ей отрезать надо! Вот так!

– Ну, Василий Петрович, хватит, это уже перебор. Поедемте в больницу, одевайтесь, пожалуйста.

– Да поедем, поедем… Не бойтесь, сопротивляться не буду. А то ведь опять начнете руки выкручивать… – обреченно согласился больной.

– Вася, вот, я тебе брючки приготовила, свитерок серенький надень… – сказала супруга больного, но тот ее грубо оборвал:

– А ну, пошла на…, … …, пока я тебя не порвал!

От греха подальше бедная женщина закрылась в туалете.

Довезли спокойно. Правда, пока ехали, Петрович настойчиво интересовался у моих фельдшеров, мол, не вернемся ли мы сегодня к Гале, после того, как его в больницу сдадим? Ответам «нет», к сожалению, не поверил…

– Центральная, шестая свободна!

– Сюда, шестая!

Вот и ладушки, значит, моя полставочная сменка на сегодня закончена.

Все фамилии, имена, отчества изменены.

Фельдшер Жорик

Вот и снова наступил очередной рабочий день. И, как ни странно, сегодня я бодрячком себя чувствую и настроение какое-то игривое. А причина тут ясна, как божий день: выходные прошли хорошо и по-доброму. На даче продуктивно поработал, за грибками сходил. Да, без Федора и без самогона. И лес был знакомым, веселым, понятным. А что творилось, когда мы с Федором куролесили, сам не пойму. Больше не встретил я там враждебную, мрачную, буреломную глухомань. И оврага того не нашел. Кстати, у старых местных жителей поспрашивал я про этот овраг, но они лишь делали удивленные лица. И вот что это было такое? Неужто Леший над нами, пьяными дураками, решил поглумиться?

Гера на больничный ушел. Да и какой он работник с повязкой и кровоподтеком? Вместо него дали фельдшера Жору Бобылева. На скорой работает чуть больше года. Парнишка достаточно мутный. Трудился одно время самостоятельно, но из-за многочисленных жалоб больных перевели его во вторые работники. И нет в коллективе человека, который отозвался бы о нем по-доброму. Я его сразу проинструктировал, что бригада наша психиатрическая, наш контингент, мягко говоря, специфический. А потому, говорю, веди себя спокойно, за языком следи, а еще лучше, вообще не высовывайся, ни с кем в пререкания не вступай.