Больной, одетый лишь в плавки, буквально катался по полу. Рядом суетилась его супруга, будучи не в силах хоть чем-то помочь.

– Ааа! …, как больно! Не могу, не могу уже! …, да че вы так долго-то?! … я сейчас сознание потеряю!

Мы с Герой удерживали больного, пока Толик подкалывался и вводил препарат в вену. Внутримышечно еще и спазмолитик добавили. Да, спазмолитики лучше в мышцу вводить, иначе при внутривенном пути, давленьице может сильно упасть. Больной успокоился, повеселел. Было видно и без слов, что помощь оказалась весьма продуктивной.

– Ооо, кайф! Вы уж простите меня, пожалуйста, за мои матюги, ведь сил же не было никаких! В прошлом году у меня то же самое было. Приехали две девчули. Увидели, как я по полу катаюсь и матюгаюсь, видать решили, что пьяный. Ну и говорят мне, мол, если будешь продолжать безобразничать, сейчас полицию вызовем. Ну, а я прошу их сквозь зубы, мол, хоть ФСБ вызывайте, только обезбольте меня! Ну, покумекали они чего-то, вены пощупали, а чего их щупать? Нормальные они у меня, но все равно в задницу засандалили два укола каких-то. Сначала чуть отпустило, а в машине растрясло и опять все по новой!

Но в этот раз опасения пациента не подтвердились. Спокойно и благополучно свезли мы его в урологию.

Следующий вызов был в общежитие профессионального лицея к восемнадцатилетнему пареньку с великолепным поводом «Человеку плохо. Смеется». Ну нет, нужно Надежде звонить, уточнять.

– Надюш, объясни мне, инвалиду умственного труда, что означает этот повод к вызову? Человеку плохо, но он все равно, как паразит, смеется?

– Нет, Юрий Иваныч, это означает, что он неадекватно смеется, беспричинно. Вас там, кстати, встретят.

– Ясно.

На проходной общежития нас встретил мастер производственного обучения, высокий, крепкий мужчина с грубыми чертами лица.

– Здравствуйте! Вон, ребеночек накурился чего-то. Ржать начал, как полоумный. Парни уж хотели морду ему набить, да я не позволил, в общагу увел и вас вызвал.

– А раньше-то с ним ничего такого не было?

– Нет, ничего совершенно, парень как парень, на сварщика учится. Вообще, толковый пацанчик. Мать жалко, она их двоих в одиночку тянет. Братишка у него четырнадцати лет, в школе учится.

Сам виновник торжества сидел за столом в крошечной общежитской комнатенке и с удовольствием уплетал городскую булку с вареньем. Выглядел он помоложе своих лет, этакий ребятенок непослушный.

– Георгий Петрович, это вы их вызвали, что ли? Ну зачем? Уже нормально все! – испуганно протараторил он.

– Так, Саня, давай-ка ты лучше со мной побеседуешь. Чего употребил-то, друг сердешный?

– Ниче я не употреблял, – набычился он. – Нате, обыщите меня!

– Дурень ты, Санька, не в обиду, конечно. За каким лешим мне тебя обыскивать-то? Я кто, опер, что ли? А вот когда опера придут, то тут уже поздно будет. За крохи, которые у тебя на кармане найдут, реальный срок получишь. Да если даже и не найдут ничего, а просто застанут в таком «интересном» состоянии, на учет поставят в наркодиспансер. На три года минимум. Ну и какому работодателю ты будешь нужен? Сань, у тебя профессия прекрасная, без куска хлеба никогда не останешься. Да и жизнь себе не ломай! Ну, как дела? Жалобы есть?

– Нет, все нормально. А вы меня никуда не заберете? – по-детски настороженно спросил он.

– Нет, никуда не заберем. Доедай спокойно свою булку и больше не чуди! Все, давай, удачи тебе!

– До свидания, спасибо!

Вышли с вызова, и так мне захотелось городской булки с вареньем, аж спасу нет! Не надо мне никакого обеда, а только булку с вареньем. И желательно черничным. Ну прям как прихоть беременной.