Эмили ушла, а я осталась стоять, глядя из окна на Лу. Если прищуриться, все это выглядело почти как одна из старинных черно-белых фотографий на стене. «Девочка на скамейке в ожидании матери».

22

Часы показывали десять вечера, когда Чарли и Грегер вернулись в отель. Поскольку было воскресенье, кухня уже закрылась, но для них пообещали сделать исключение и приготовить что-нибудь легкое.

— Что будете пить? — спросил официант.

— Мне воды, — попросила Чарли.

— А мне бокал красного, — сказал Грегер. — Один-то бокал можно? — добавил он, посмотрев на Чарли.

Она кивнула, более чем когда-либо желая, чтобы она была человеком, способным выпить один бокал.

Чарли вспомнила события дня. Коляску отправили в криминалистическую лабораторию на анализ следов ДНК, эксперты обыскали большую территорию вокруг находки, но ничего не обнаружили. Она надеялась, что Грегер прав в своих выкладках, и тот факт, что медвежонок и конверт тоже исчезли, свидетельствует о заботе по отношению к ребенку. Образ Беатрис у кого-то на руках успокоил ее на несколько секунд, потом в голове всплыл целый поток других вариантов: маленький тючок, плавающий в озере, окоченевшее детское личико в лесу, искореженное детское тельце в…

Все эти образы заставили ее вспомнить про сестру Бетти, умершую еще зародышем от удара в живот матери. А потом — сына того мужчины, который совершил это злодеяние. Мальчика увели в лес и задушили, задушили те же пальцы, что заплетали Чарли косички. Это был несчастный случай, убеждала себя Чарли, когда узнала обо всем этом. Бетти просто хотела его напугать. Не могла же она убить ребенка! Или… Может быть, все это было запланировано и рассчитано — око за око, ребенок за ребенка? Не так ли она мыслила, говоря о божественной справедливости?

«Справедливости нет. Бога нет. Ты что, еще не поняла этого, Чарлин?»

— С тобой все в порядке? — спросил Грегер.

Чарли кивнула.

— Ты такая бледная.

— Мы должны найти ее, — ответила Чарли, никак не прокомментировав свою бледность. — Время уходит.

— Ты думаешь, ее похитил Паскаль? — спросил Грегер.

— Не знаю. Но если он хотел отомстить Густаву чем-то таким, что страшнее смерти…

— Все же это нелепый поступок, — проговорил Грегер. — Похитить ребенка из-за разногласий в компании.

Чарли согласилась, однако же странно, что он пропал за четыре дня до исчезновения Беатрис. И хотя его жена заверила их, что он не из тех, кто похищает маленьких детей, она же сама и рассказала о его личностном расстройстве.

Пока что поиски Паскаля не дали результатов. Они заявили его машину в скрытый розыск, но ее пока не обнаружили. Его телефон в последний раз подсоединялся к вышке в центре Карлстада. Теперь он отключен, и не использовался с тех пор, как хозяин покинул дом. В списках звонков и эсэмэсок не нашлось ничего странного. Связано ли это с тем, что он скрывается добровольно? Кредитной карточкой он тоже не пользовался с тех пор, как исчез, но, по словам Матильды Бюле, он всегда носил с собой много наличных. Либо он умер, либо очень хорошо спрятался.

— Так что ты думаешь? — спросила Чарли, когда им принесли еду. Это было какое-то странное месиво, от которого у нее возникло острое желание поехать в ближайшее место, где можно купить гамбургер. — Что ты думаешь по поводу всего этого?

— Меня раздражает, что от Густава невозможно больше ничего добиться, — ответил Грегер. — Каждое слово приходится тянуть клещами, а он мог бы… я хочу сказать — его дочь пропала.