— Возможно, он сам переворачивает камни, о которых мы ничего не знаем. Он производит впечатление человека, очень напуганного произошедшим.

— И что — он думает, что сделает эту работу лучше нас?

— Может быть. Не забывай, что он привык быть лучшим во всем, за что берется.

Чарли поднесла ложку ко рту и поспешно проглотила, потому что на вкус еда оказалась еще отвратительнее, чем на вид.

— Но если мы посмотрим на дело немного по-другому, — продолжала она, прекрасно понимая риск слишком зациклиться на одной версии и пропустить остальное. — Если это не Паскаль Бюле реализовал свои планы о нечеловеческих страданиях — то кто тогда?

— Чисто статистически обычно родители… И мы не можем закрывать глаза на тот факт, что Фрида оставалась одна с Беатрис, когда это произошло, и…

— Матери обычно не убивают своих детей, — возразила Чарли, — если это не послеродовой психоз, а у нас нет никаких данных о том, что Фрида им страдает. В таких случаях речь обычно идет о расширенном самоубийстве.

— Бывают исключения, — начал Грегер. — Много лет назад я выехал по вызову. Престижный район, женщина, никогда ранее не имевшая проблем ни с психиатрией, ни с законом, перерезала горло дочери кухонным ножом. Мы приехали раньше «Скорой», и… то зрелище, которое я там увидел…

Грегер замолчал и отпил большой глоток вина.

— Она была юрист, — продолжал он. — А ее муж… не помню, чем он занимался, но оба были вполне успешны. Друзья и соседи описывали семью как приятных, основательных людей. Никто не понимал, как такое могло произойти.

— Человеческая психика загадочна, как космос, — произнесла Чарли. — И чем больше в нее углубляешься, тем больше понимаешь, какая это сложная материя.

— Вот не знал, что ты углубляешься в человеческую психику, — сказал Грегер.

— Не знаю, так ли это, но я изучала психологию.

— Где?

— В Стокгольмском университете, — ответила Чарли. Она вспомнила то чувство триумфа, которое возникло у нее от знаний, приобретенных за годы учебы на кафедре психологии. Как будто бы ей дали ключи от собственного мозга.

— Когда ты все это успела?

— До полицейской академии. Я не могла поступать сразу — не подошла по возрасту, тогда брали с двадцати лет, а мне было всего семнадцать, когда я сдала выпускные.

— Как тебе удалось сдать выпускные в семнадцать лет?

— Я перепрыгнула через один класс.

Тут у нее в телефоне звякнуло. Пришло сообщение от Андерса. Фотография его с Сэмом и текст: «Все под контролем».

«Отлично!» — написала она в ответ.

— Это от Андерса, — пояснила она.

— Да, хорошо, что все обошлось.

— Андерс этого бы не пережил, — задумчиво проговорила Чарли. — Я имею в виду — если бы с его сыном случилось что-то серьезное.

— Похоже, люди в состоянии пережить гораздо больше, чем им кажется, — ответил Грегер, отпив большой глоток вина.

— Да, но всему есть предел, — сказала Чарли и подумала о Бетти.

«Всему есть предел, и когда ты достиг предела, пути назад уже нет».

Что там Фрида сказала про Беатрис? «У меня нет семьи кроме нее. Больше мне не для кого жить».

К их столику подошел новый официант и спросил с характерным местным акцентом, понравилась ли им еда, не хотят ли они еще выпить.