Внутри оказалась простая белая коробка, запечатанная с обеих сторон большущими фабричными скобками. Джона разогнул их ключом от квартиры, наружу попер пенопласт.

— Вот черт! — сказал Джона.

Огроменный кубок, больше метра в высоту, увеличенная копия Кубка Стэнли, с «золотыми» ручками в форме виноградной лозы и «мраморным» основанием. На взгляд Джона оценил его в девяносто тысяч наклеек от мюслей плюс $13,95 за гравировку.

ВЕЛИКОМУ ДЖОНЕ СТЭМУ

СПАСИТЕЛЮ ДАМ

ПЛАТЕЛЬЩИКУ ЗА СВЕТ

ТЫ ПРАВИШЬ ВСЕЛЕННОЙ ЛЮБВИ

ЗЛАТЫМ СКИПЕТРОМ ЧУДЕС

Отхохотавшись, Джона высвободил свой трофей из упаковки и потащил его наверх, перешагивая через скопившиеся на неровном линолеуме лужи. Дверь квартиры была распахнута, и Джона сразу прошел внутрь.

— С ума сошел? — окликнул он друга. — Куда я это пристрою?

— Его нет. Он сказал, я могу подождать вас.

Джона обернулся. На диване сидела Ив Джонс.

6

Она повела его в убогий подвальный бар в шести кварталах от дома.

— Первое, что пришло на ум, — пояснила она, оглядываясь по сторонам и кусая губы при виде ободранной штукатурки на стенах. — Я раньше жила тут поблизости, но уже давно.

Он сказал, что все прекрасно.

— У меня невысокие требования. Я вообще редко выбираюсь.

Они сели в отдельной кабинке. Она заказала выпивку, он спросил, как она.

Она показала ему забинтованную руку:

— И еще плечо. В общей сложности шестьдесят два шва.

— Господи!

— Спасибо вам, что обошлось так, — сказала она. — И вы пострадали. Бедняжка!

Он понял, что она говорит о его локте.

— Зарастет без шрама. А если будет шрам, у меня есть что рассказать.

Она улыбнулась.

— Спасибо, — повторила она. — Большое спасибо.

Вблизи черты ее лица казались еще нежнее, чем на газетном снимке: подбородок — турецкая сабля, чуть надутые губки. Водолазка плотно облегает небольшую, но высокую грудь. Глаза — туманные озера. Уши — фарфоровые блюдечки — проколоты во многих местах; в козелке левого уха бриллиантовый гвоздик, с мочки правого свисает на золотой цепочке гранат. При каждом ее движении камешки сверкали и переливались, словно она плакала — не глазами, ушами.

— Надеюсь, вам дали передохнуть, — сказала она.

— С пятницы снова на работе.

— Безобразие какое! Вам должны были дать… не знаю… отпуск за отвагу?

— Скажите это шефу, — рассмеялся он.

— Наверное, вы читали эту статью?

Он ответил стоном.

— Что с ней не так?

— Та фотография, — сказал он. — Я на ней дурак дураком.

— Перестаньте, — сказала она. — Очень хорошее фото.

— И он все выдумал, — продолжал Джона. — Я не ординатор и не хирург. И уж никак не Супермен.

— По крайней мере, ваше имя он написал правильно.

Он приподнял брови:

— Вы — не Ив?

— Ив. Он написал не через ту букву.

— Какую же букву тут можно перепутать? — удивился он.