|
- Эй, вы там! Пойдемте отсюда. Честь и место тому, кто достоин этой чести. Дойдя до конца террасы, он сказал Бальриху вполголоса, но с надменной уверенностью: - Вы бы сначала подумали, что делаете. - Все обдумано, - ответил Бальрих. Противники снова смерили друг друга взглядом. Тем временем фон Попп обратился к хозяйке дома: - Хорошие дела у вас тут творятся, нечего сказать... - Это было произнесено таким тоном, как будто бы ему нанесена личная обида. То же самое дала понять своим лорнетом Анклам, посмотрев на сына Густы. Но Густа строго блюла свое королевское достоинство и заявила: - Все это - сказки. Чего они могут добиться? Народ всегда окружает легендами большие состояния. А директор уверенно растолковывал рабочему: - Истину устанавливать не вам, друг мой. Вопрос решат в зависимости от того, кому это решение выгодно. А властью пока еще я располагаю. Асессор Клоцше, которого безмолвно поощряла Густа, тоже вставил свое слово. - Ваше превосходительство, едва ли можно допустить, - проговорил он, пыхтя, причем живот его заколыхался, - что найдется такой суд, который примет подобный иск. Ведь это же клевета, а подложные документы направлены против незыблемых устоев общества. Я думаю, - продолжал Клоцше, вращая бесцветными глазами, - что мы, блюстители закона, можем почитать себя столь же несокрушимой стеной, как и вы, ваше превосходительство. Тем временем директор уверенно продолжал, обращаясь к рабочему: - Вы погубите не только себя. Подумайте о семье и товарищах. - Все обдумано. - Но взвесьте и мое положение. Я богат. Я муниципальный советник и тайный коммерции советник. Вот орден, который мне вручил господин президент. Все это перевесит чашу весов не в вашу пользу, и потом останутся еще судьи, - кивок в сторону Клоцше, - и господа военные, - опять кивок. - В ваших же интересах я предлагаю вам выдать мне письмо моего покойного отца. - Оно нужно мне, - ответил рабочий. Фон Попп сказал: - Несокрушимая стена? Вот чудаки! Это всегда зависит от тех причин, ради которых приходится быть несокрушимым. - Свет, - с иронией сказала Анклам, - так подозрителен и всегда готов верить всякой гадости. Гретхен между тем, совсем придвинувшись к Лени, вытянула длинную шею и, чувствуя на себе масленый взгляд жениха, чуть слышно пролепетала: - Вы хотите стать кокоткой? - Глупая стерва! - бросила Лени. А Гретхен, закатив глаза, продолжала: - Это, должно быть, замечательно! - Значит, нет? - резюмировал директор. - Воля ваша. Вы похитили этот документ, и я уничтожу вас. - Вам тоже не во всем поверят, - заявил рабочий. И Геслинг почувствовал, что именно по этой причине так расстроено его семейство и так странно держится фон Попп. Этот случай, несмотря на всю его вздорность, пришелся очень кстати светскому обществу, всем этим завистникам и вымогателям... Взгляд, которым он обменялся со своей старой Густой, сказал ему, что они поняли друг друга: "Осторожно! Придется идти на компромисс". Взяв рабочего под руку, он отошел с ним подальше. Никто не заметил его движения. - Вот вам сто марок и покончим с этим. - Вздор! - Рабочий повернулся и пошел на старое место. |
