|
Клоцше, жених Гретхен, в знак своего полного согласия с ней тоже повернулся к Бальриху спиной. - Ну, ты, при таком животе, - вяло протянула Гретхен, рассматривая живот жениха, - ты-то уж, конечно, не вольнодумец ни в каком смысле. - Клоцше мог только догадываться, на что она намекает. Генерал, выпучив налитые кровью глаза, сначала окинул взглядом богатое семейство, затем посмотрел на пролетария и, наконец, безучастно спросил: - Что он, собственно, воображает, этот чудак? И, пожалуй, лишь только его племянница Анклам заявила, что она-то отлично понимает, в чем дело. - Я не требую ничего незаконного, - решительно ответил Бальрих. Но тут Геслинга прорвало. - Нет! - заревел он. - Это восхитительно! Угрожать священной собственности! - От его величия не осталось и следа, глаза забегали, как бы ища свидетелей, и остановились на генерале. - Священной собственности, на которой зиждется все государство! - В данном случае она присвоена незаконно, - возразил Бальрих. - Презабавный чудак! А в армии он служил? - спросил генерал. Геслинг был так взбешен, что даже позволил себе прервать высокого гостя. - Меня не интересует причина, - заревел он в бешенстве, - по которой этот человек спятил! - Еще бы, - заметила Лени своим чистым, звонким голоском, покачиваясь при этом на стуле. - В сумасшедшем доме он уже побывал! - снова завопил Геслинг. - А вы еще нет. Но ведь и ожидание этого события прекрасно, - четко проговорила Лени. Горст и адвокат Бук настойчиво уговаривали ее быть сдержаннее. А с порога ей самозабвенно улыбался юный Ганс. Густа негодующе передергивала лопатками, между тем как Гретхен, забыв о своем Клоцше и его масленых глазах, словно зачарованная, смотрела на Лени. Геслинг было снова завопил, но вдруг осекся и упавшим голосом проговорил: - Меня не интересуют его тайны. Я выгоню его вон, и все! - Нет, вы не выгоните меня, - заявил Бальрих, показав ослепительно белые зубы, - потому что вам хочется узнать больше, чем вам доносят ваши шпики. Геслинг, задыхаясь, уставился на него. - Вы уже заболели оттого, что не знаете главного. Но я не хочу, чтобы вы болели из-за меня, хотя и решили объявить меня сумасшедшим, - продолжал Бальрих. Он колебался всего один миг, затем сунул руку в карман и протянул Геслингу листок бумаги. И пока Геслинг читал, Бальрих не сводил с него угрюмого взгляда. Между тем фон Попп обратился к собравшимся: - Вы, штатские, прямо чудаки! Это же бунт! Тут надо стукнуть железным кулаком! Крафт сейчас же перешел в атаку. Он весь побагровел и злобно ударил по столу среди чайных чашек. Чайные чашки слегка звякнули, а Крафт снова обмяк от столь великого усилия. Главный директор снял золотое пенсне. - Возьмите, спрячьте ваше сокровище, - сказал он, сделав быстрый отстраняющий жест. - Письмо, конечно, подложное. - Ничего другого вы и сказать не могли! - Фальшивка! Гнусность! - Геслинг пытался овладеть собой. - Если бы даже его признали подлинным, ведь я же всегда могу доказать, что автор этого письма был моим личным врагом. Об этом вы не подумали? - И он повернулся к зятю: - И ты это подтвердишь. |
