|
- Вздор! - Рабочий повернулся и пошел на старое место. - Тысяча, - деловито продолжал Геслинг. Бальрих мрачно улыбнулся. - Видите, вы сами верите этому письму. - Две тысячи! - И тут же, словно игрок, охваченный азартом, добавил: - Пять тысяч... Последнее мое слово: десять! Все та же угрюмая усмешка и покачивание головой. Директор в изнеможении спросил: - Так чего же вы хотите наконец? - Все, - сказал Бальрих. - Но не как подарок. - Вы сошли с ума, - вскипел директор, но, вдруг присмирев, прошептал: - Вы ничего не добьетесь, если затеете скандал. Я предлагаю вам сто тысяч, и точка. А Густа за столом лебезила перед Анклам. - Милая госпожа Анклам, ваш жемчуг - просто чудо, - восхищалась она, хотя тот был явно поддельным. - А ваш - настоящий? - с иронией осведомилась Анклам. Густа было взвилась, но тут же величественно опустилась в кресло. - Пожалуйста, проверьте сами. - И, сняв ожерелье, предупредительно надела его на гостью. На маленькой Анклам оно висело до колен. - Ну, как? - спросила Густа. - В самом деле, очень мило, - сказала Анклам. - А как по-твоему, дядя Попп? - Побрякушки, - сухо ответил генерал, но, несмотря на его холодность, чувствовалось, что лед разбит. Геслинг со своего места увидел, что Густа довела дело до конца. Тогда и он изменил тон. - Теперь мы будем действовать по-другому, - заявил он. - До сих пор я, так сказать, вел с вами переговоры... - И предлагали мне сто тысяч марок. - Потому что хотел убедиться, до чего может дойти ваша наглость. Но переговоры кончены. Я твой хозяин и приказываю тебе отдать письмо! Адвокат Бук взял на себя обязанность укротить Лени, которая то и дело вскакивала с места и пыталась что-то сказать. Но вот он засеменил к дверной нише, где, уронив голову на руки, сидела его жена. Он приподнял ее лицо, умоляюще заглянул в глаза. Увидев это, юный Ганс отошел в сторону. - Мы сейчас в большой опасности, - шепнул Бук на ухо жене. - И виноват я. Он прочел в ее взгляде восхищение. - Ты действительно помог этому рабочему? - Да. Вопреки интересам твоего брата. - Ну, он уж как-нибудь перенесет это. - А мы? - спросил Бук. С застенчивой улыбкой она спросила: - Если Дидерих отвернется от нас - мы погибли? - Нам придется отказаться от привычной жизни. - Я сделаю это охотно. - А я - нет. Я буду держать его в руках. Как и до сих пор, он пойдет на все, ведь у него совесть нечиста и слишком многие помнят, что он смешал с грязью моего бедного отца. Я для него - живой укор, а в будущем стану и угрозой. - Полное актерское лицо Бука и в самом деле стало выглядеть угрожающе. - И ты решился бы действовать против него? - На это меня еще хватит. Если вопрос будет поставлен ребром, я возьмусь вести дело этого рабочего, и Дидерих увидит, как я сумею отомстить за все. Эмми снова опустила голову. - Все равно он будет давать нам деньги. |
