— Будешь выпендриваться, выгоню из портсигара и заставлю за машиной бежать.

Даже Митька уже снял наушники и внимательно слушал нас.

— Я просто сказал, что дело понятное. Икотка это.

— Че за фрукт? С чем его едят? Как от нее избавиться?

— Не фрукт, ни с чем, никак, — с чувством собственного достоинства отвечал бес.

— Гриша, не беси меня.

— Нет, дяденька, правду он говорит, — внезапно вступился за товарища по бутылке черт. — Ежели икотка в человека проник, то никак ее не вытащишь. Либо пока она сама не уйдет, либо пока призывающий не умрет, либо пока не отзовут

— Не отзовут?

— Не отзовут! — вылез из портсигара Григорий. — Митя, ты какого рожна на переднем сиденье сел? Ты знаешь, что чертям до тридцати надо вообще в детских креслах передвигаться? Марш назад!

Черт даже сопротивляться не стал. С ловкостью эквилибриста метнулся на свое законное место. А Гриша устроился на своем законном месте.

— Так вот, икотка это вроде спиритуса. Только насылает ее нечисть.

— Ни фига себе, — вырвалось у меня.

— Дядя Гриша, не каждая нечисть, — поправил беса черт.

— Дядя Гриша? — удивился я.

Правда, мои подручные это пропустили мимо ушей.

— Да, не каждая, — согласился бес. — Только опытная.

Я между тем продолжал изумляться, но уже совершенно другому. Как эти двое успели спеться? Раньше, если бы Митька Григория поправил, то сразу бы получил между рогов. Да и бес прежде мне заявлял, что с чертом на одном поле «хезать не сядет». А теперь находился в одной машине и вполне мирно беседовал.

— И слово знающая, — дополнил своего собеседника Митя. — На что Большак наш сильным чертом был, а и он икотку не мог наслать.

— Я понял, очень опытная нечисть. Как насчет того, чтобы от икотки избавиться?

— Я же говорю, сама должна уйти. Либо, чтобы отозвали, — принялся объяснять Гриша. — Икотка — это же не баловство, серьезная магия. Просто так ее не насылают, для этого замысел должен быть. Например, украл что у домового чужанин, тот и нашлет икотку. И пока у бедняги руки не отсохнут, не уйдет.

Мда, так себе перспектива. И что, мне ждать, пока у Петровича стройка загнется или его благоверная и правда блядиной не станет? При всем уважении к незнакомой мне Светлане.

— Либо нечисть икотку отзовет, — продолжал бес. — Подумает, что погорячился и все такое.

Почему-то это рассуждение невероятно развеселило Митьку. Да Григорий чуть помедлил, а потом и сам начал смеяться. Вот ведь, спелись засранцы. А их смех я даже объяснить мог. Чужане для нечисти — расходный материал. И едва ли кто из них может допустить, что действительно погорячился. Григорий вообще высказал последнее рассуждение скорее из-за гуманизма, которым заразился от меня.

— Какие еще варианты от икотки избавиться? — спросил я, понимая, что первые два могут мне не подойти.

— Смерть, — равнодушно протянул бес. — Либо чужанина, либо нечисти. Икотка же по сути часть хиста. Вот помнишь, ты спиритуса убил и все.

Ага, конечно. Теперь я связан с Врановым. Хотя, если бы я сразу его нашел и убил, то, может, теперь все стало бы намного легче? В любом случае, каков бы в прошлом ни был Петрович, умерщвлять его, чтобы освободить от икотки — чересчур радикальный метод решения проблем. Почти как удаление геморроя через горло.

Поэтому я достал телефон и забил присланные координаты.

— Пойдем, посмотрим.

— Куда это? — весь сжался бес.

— На ту самую стройку.

— Так а вдруг там чудище какое-то? — мигом потерял все благодушие Григорий.