Встречу Владимир Петрович назначил в одном из самых крутых ресторанов города, на Крепостной. Я много раз проезжал мимо, но внутри никогда не был. Настала пора посетить.

Митьку я оставил снаружи, в машине. Негоже молодому и неокрепшему черту по таким заведениям бродить. Еще наберется плохих манер. И так хватило того, что после конца вчерашней вечеринки они все остатки спиртного с бесом уговорили. С другой стороны — не подрались, уже круто. Так глядишь, может, и подружатся.

Да и некогда было Митьке. Он полностью растворился в телефоне и музыке. Я немного подумал и добавил ему все альбомы «Короля и шута». А что, по его теме. А там что ни песня — своя история. Судя по тому, что черт в наушниках напевал «Охотник Себастьян», Горшок и компания ему зашли.

А я с чистой совестью отправился на встречу. Интерьер оказался интересный, нечто вроде закоса под средневековье: беленые стены, разноцветные витражи, камин, деревянные столы. Правда, вдоволь всего рассмотреть мне не удалось — путь преградила хостес.

— Извините, мы сегодня закрыты на спецобслуживание.

— Странно, а мне тут встречу назначили. Владимир Петро…

Договорить я не успел, потому что милая девушка тут же извинилась и повела меня к единственному занятому столику. Раньше аренда ресторана для одной мимолетной встречи восхитила бы Мотю. Рубежник Матвей Зорин, коим я теперь и являлся, посчитал это дешевыми понтами. И как выяснилось, не зря.

Говорят, первое впечатление можно произвести лишь один раз? И надо очень постараться. Многие поэтому надевают костюмы, чистят ботинки, в принципе моются. У меня сразу после «барского жеста» стал складываться нехороший образ Владимира Петровича. А когда я увидел его, он и вовсе утвердился.

Было ему около пятидесяти, может, чуть больше. Коренастый, короткостриженный, с поломанным носом и сбитыми костяшками. Явно боксер в прошлом, который теперь изредка поколачивал грушу.

Петрович (про себя я прозвал его так) оценивал меня секунды три, после чего все же поднялся и подал руку. Но как он это сделал! Тыльной стороной вверх, так, чтобы мне пришлось подстроиться. Забавно, но я знал этот психологический прием — таким образом собеседник показывал «кто тут папа». В фигуральном смысле, понятное дело. Едва ли он собирался меня усыновлять.

— Садись, заказывай че хочешь, — сразу перешел он на «ты».

— Спасибо, не голоден.

— Да ты не парься, за все уплочено, — улыбнулся Петрович.

Вот интересно, человек хоть все зубы может себе вставить, отбелить, а улыбка все равно останется неприятной. Как у гиены.

Петрович сразу «определил» с кем имеет дело по моему возрасту и одежде. Даже интересно, почему он все равно решился со мной поговорить. Либо авторитет Тихомирова был высок, либо Петрович откровенно отчаялся. Раз уж готов «базарить» с пацаном. Во мне он видел именно его.

— Вы просили встречи, я пришел. У вас десять минут, — сказал я коротко.

Петрович в этот момент как раз взял в руки вилку и нож, чтобы разрезать кусок мяса. И замер, на секунду обдумывая услышанное. После чего кинул вилку в тарелку, а нож оставил.

А меня вся эта ситуация стала откровенно злить. Было ясно, что Петрович — ребенок «святых девяностых». Наверное, у него нефиговый ангел-хранитель, раз такой неандерталец смог выжить. И не просто выжить, а приспособиться в новых условиях.

Вон он какой — в пиджаке, с дорогими «котлами», может позволить снять себе ресторан, чтобы показать очередному лоху, что он из себя представляет. Я даже удивлен, что охраны рядом нет. Наверное, снаружи в машине сидят.

Нет, про бандосов я знал лишь по рассказам отца Костяна. Да в детстве мельком видел «крутых». Но сразу понял, передо мной редкий краснокнижный экземпляр.