Меня провели в огромную гостиную тире столовую, которая тоже не разочаровала — ковры, хрусталь, золото, шкуры и головы оленей на деревянных стенах. Причем, всего оказалось так много, что даже в глазах рябило. Словно у Петровича целью было показать гостю, сколько у него всего есть. А ведь эти люди с полпредами встречаются. Или про кого он там говорил?

Что интересно, встретил меня не хозяин, а хозяйка. Крупная женщина лет пятидесяти, с яркими красными губами и короткими мелированными волосами. Я взглянул на нее и сразу понял, кто в этой семье главный.

Несмотря на годы, та самая Светлана даже не думала их скрывать. В смысле, не кинулась в омут косметологов и пластических хирургов, как многие ее ровесницы. Да, черты лица жены Петровича немного оплыли, тело потеряло упругость и подтянутость. Поэтому хозяйка и носила свободный спортивный костюм, чтобы лишний раз это не подчеркивать. Однако Светлана достойно входила в ту пору, который пенсионным фондом официально назывался периодом дожития.

Потому что она была уверена в себя. Могу поспорить, что Петрович до сих пор искренне ее любил. Как можно не любить королеву? А именно ей Светлана в этих владениях и была.

Какой бы ты бандос и душегубец ни был, а когда такая женщина посмотрит на тебя, сразу залезешь под каблук. Либо ей надо искать такого же мужика с титановым стержнем внутри. Только есть вариант, что они поубивают друг друга.

— Добрый день, — сказала она, мельком оглядев меня. Но в отличие от мужа не сделала выводов на основе увиденного и не стала раскидывать пальцы веером. — Вы, видимо, Матвей?

— Добрый день, да, а вы Светлана, супруга Владимира Петровича. Простите, не знаю отчества.

— Можно просто Светлана, — улыбнулась она. — Присаживайтесь, супруг сейчас подойдет. Могу я поприсутствовать при вашем разговоре?

— Если Владимир Петрович не будет возражать.

— Не будет, — уверила меня госпожа Рыкалова.

Нет, эта Светлана окончательно рвала мне все шаблоны. Я ожидал увидеть испорченную истеричку, которая перетерпела все тяготы грозных девяностых и теперь имела моральное право уйти в отрыв. А встретил умную и образованную, судя по всему, женщину.

— Светлана, простите, пожалуйста, мое любопытство, но как вы с Владимиром Петровичем познакомились?

Вопрос Рыкалову откровенно повеселил.

— Я была завучем в школе, где училась его младшая сестра. У них с Аней большая разница. Отец погиб, мать много работала, вот Володя часто и наведывался в школу. Вы, наверное, будете смеяться, но это была вспышка, любовь с первого взгляда. Я о таком только в книжках читала. А когда узнала, чем он занимается, было уже поздно.

— И чем он занимается? — сделал я удивленное лицо.

— Не пытайтесь быть глупым, Матвей, вам не идет. Володя занимался делами, которые нашим уголовным кодексом не особо поощряются. Хорошо, что ему хватало ума и удачи вовремя легализоваться.

— Почему-то мне кажется, что не без вашей помощи.

— А вот быть умным вам очень идет, Матвей, — блеснули глаза Рыкаловой.

Мне всегда доставляло удовольствие разговаривать с приятным людьми. К примеру, так я познакомился и подружился с Васильичем. Именно из-за этого и ощущал сейчас себя словно елеем обмазанным, как сказал бы Григорий. Того, кстати, я в наказание оставил в машине. Точнее, засунул портсигар в бардачок.

Будь моя воля, я бы разговаривал со Светланой столько, сколько это вообще было возможно. Вот нравилась она мне и все.