А я запоздало понял, чем Федор Васильевич так сильно отличается от прочих стариков! Он не горбится и каждое его движение не выглядит таким, словно сосед бережет себя или не уверен в собственном теле. Блин, может он там кровью младенцев умывается и сохраняет вечную жизнь? Да нет, бред, конечно. Без хиста все это — обычный маньячизм. Однако я не мог отвести взгляда от поджарого и не отвечающего прожитым годам тела старика. Да вообще, возраст выдавало лишь лицо Васильича. А еще опыт.

И тогда я решил, что проникну в пещеру, как только сосед уйдет. Посмотрю, что там за загадочные штуки тот проводит.

Жаль, что старик не торопился этого делать. Он простоял, наверное, почти час, пока солнце не коснулось горизонта. И только после тяжело, по-стариковски, вздохнул и зашагал в обратном направлении.

А я последовал за ним. Вдруг я сунусь в пещеру, а Васильич возьмет и вернется. Да и интересно, куда он теперь отправится? Сейчас сумерки. А у меня отложилось в голове, что в сумерках, полночь и перед рассветом самое беспокойное время. Не только для нечисти.

Хотя сосед и не проявлял никаких признаков наличия хиста, однако я решил на всякий случай проверить. Как оказалось — зря. Я довел Васильича до его дома и еще минут пять смотрел, как он накалывает длинные щепки и раздувает огонь в самоваре. Кстати, пробовал я чай из этого самовара — то ли дело в дыме, то ли в самом понимании, откуда ты пьешь — но чай получался отменный.

До китайской церемонии, где Васильич приносил блюдце и пил, причмокивая, горячий напиток, я дожидаться не стал. Побежал обратно к пещере так быстро, что рисковал в темноте сломать ноги. Хотя почему в темноте? Вон луна полная светит. Весь путь освещает.

Блин, опять вспомнился бес. Да, полнолуние для нечисти тоже знаковое событие. Вообще считается, что вся нечисть и даже рубежники с луной связаны больше, чем с солнцем. Вроде как ночь — наше время. Опять же дополнительный фактор, что Васильич человек. Вон он как солнце любит. Значит, он точно не рубежник и не нечисть.

Хотя и я не сказать, что ночь обожал до потери пульса. Мне тоже как-то на солнышке приятнее. А если бы рядом было море, так вообще топ. Но чего не завезли, того не завезли.

Еще по пути к заветным камням я надеялся, что моя нечисть не начнет истерить и не отправится меня искать. Что из этого получится — можно только предполагать. Да, припозднился я со своим моционом на свежем воздухе. Живот уже крутило от голода. А при мысли о жареной картошке хотелось развернуться и побежать домой. Меня вело лишь любопытство. Нет ничего интереснее, чем секреты знакомых тебе людей. Что бы там остальные не говорили.

Под вечер мое невероятное везение чуть отпустило вожжи. Я ни разу не упал, не вывихнул голеностоп, не промочил ноги, пока двигался вдоль берега. Хотя отметил, что действительно вижу очень хорошо. Не сказать, что как днем, но будто бы близко к этому. Хотя не факт, что это хист. Все-таки на небе ни облачка, да луна яркая, словно дурачок на встречке со светодиодными фарами.

Так или иначе, я без всяких потерь оказался перед заваленным огромным валуном входом в пещеру. Как там говорят, все тайное становится явным? Похоже на правду. Я чуть отдышался, после чего приложился руками, уперся ногами в ближайший камень и… и ничего. Разве что-то в пояснице хрустнуло, да спина заболела.

А еще песок чуть заскрипел под валуном. Однако чуда не произошло. Ни черта у меня не получилось. Если бы я не видел все своими глазами, то решил бы, что этот камень просто нереально сдвинуть.