Вот и сейчас произошло то же самое. Я еще не увидел говорящую, но понял, кто явился по мою душу. Решила снова попытать счастье в поцелуе с рубежником? Интересно, а связь с нечистью это типа зоофилии? Хотя нет, они же не животные.

Но что я моментально для себя отметил — во мне не было желания бездумно подчиняться, как в прошлый раз. Наоборот, услышав голос, я шарахнулся подальше от воды, готовясь убежать. А только после рассмотрел русалку. Да, мать, потрепала тебя жизнь за то время, пока мы не виделись.

Нет, я понимаю, что все женщины красивы по-своему. И на каждую найдется любитель. Но если смотреть на мою знакомую в нынешнем ракурсе, то любителя придется искать долго. С собаками и фонарями. И им стопудово окажется какой-то жесткий извращуга.

Кожа на лице русалки обвисла, словно та похудела на двести килограмм за ночь. Губ будто бы и вовсе не было, волосы тонкие, выцветшие, спутанные с водорослями. Да и грудь, несмотря на то, что казалось раньше маленькой, свисала почти до живота.

Такое ощущение, что я познакомился на сайте с красоткой, а вместо нее пришла подруга. Видимо, на моем лице отобразилась вся гамма чувств, потому что русалка тут же изменилась. Вот так-то лучше. Молодая голая красотка на фоне луны — приятнее глазу, чем полуразложившийся труп. Хотя из памяти образ уже не вытравишь.

Я в очередной раз задумался над определениями «нечисти» и «нежити». По всей сути, передо мной мертвая девушка. А природа вдохнула в нее жизнь, вернула с того света. Зачем? Кто же его знает. Чудесны дела твои, хист.

— Не бойся рубежник, зла тебе не причиню, — сказала русалка.

— Я и не боюсь.

Соврал, конечно. Помнил, как безмозглым бараном поплелся, стоило той меня поманить. Митя говорил,что в первый раз всегда так. Потом уже будет попривычнее. Рисковать не хотелось. Рядом черта нет, никто спасать не станет.

Однако и в тоне русалке не было игривости. Скорее тревога и страх. Кого это она боялась, меня, что ли? Да нет, непохоже. Меня сложно назвать красавцем, но я и не настолько страшный.

— Понимаю, что неожиданно все это… — она стала торопливо говорить и сбилась сама. Но все же закончила: — Помощь нужна, рубежник. Только ты и можешь спасти.

— Интересно. И кого спасти, тебя, что ли?

— Нет, подругу мою. Ранена она. И серьезно ранена. Мы с ней мужиков пьяных соблазняли. Хотя я говорила ей, что они дурные. С такими всегда настороже держаться надо. Предчувствие у меня было. Вот один и почувствовал неладное, ударил.

— Бей русалку молотом, будет русалка золотом, — кивнул я.

— Ножом. Несколько раз, глубоко. Мы чем смогли помогли, да все одно, не доживет до утра.

Я чуть не ляпнул, что она же уже и так мертва. Да сдержался. Выглядела собеседница действительно встревоженно. Однако я привык к тому, что нечисть бывает очень подлой. Да и гон у них сейчас. Что угодно могут наплести.

Больше всего хотелось послать русалку по известному направлению и отправиться домой. К жареной картошечке, натопленной баньке и теплой постели. Меня останавливало только одно слово — помощь. А за помощь, как правильно следует и благодарность.

Нет, услуги интимного характера мне от русалки не нужны. Искреннего «спасибо» было бы вполне достаточно. И ведь как назло я узнал именно сегодня, про связь хиста с благодарностью от всех существ. Не только от людей.

— И где твоя подруга?

— Там, у нас — махнула рукой собеседница. — В русалочьем гроте.

— Угу, звучит очень надежно. Значит, мне надо плыть неизвестно куда, где меня могут сожрать твои подружки?

— Рубежник, проси что хочешь, — почти взмолились русалка. — Все сделаю. Только подружку спаси.

Я задумался. Нет, если бы ни Грыц, ни крупицы хиста, которого не хватало до четвертого рубца, ответ был бы очевиден.