— Не такая уж и редкость. Надобно просто почаще подальше от Новгорода или Твери уезжать. Порой, в провинциях самородки водятся… Признаться, я даже удивлен, что вы такое говорите. Ведь у вас у самого подобный алмаз имеется.

— Разве? — взметнулась бровь у Великого Князя.

— Да. Вы уж простите меня старика, не сочтите за то, что в дела ваши вмешиваюсь…

Дед даже паузу специально сделал, кокетничая. Ждал, пока Великий Князь его разуверять начнет. И тот именно этим и занялся.

— Полноте, Тимофей Валентинович, вы друг семьи. Говорите открыто и без всякой опаски обидеть.

— Мой знакомый в Выборге был не так давно и рассказал мне о рубежнике. Обычном захожем, который и хист-то получил случайно. Так он уже ни много, ни мало ведун, хотя промысел чуть больше месяца назад взял.

— Надо же, — искренне удивился Святослав. — Впрочем, разное бывает. Случалось так, что некоторые рано ведунами становились, а до кощеев и не доросли. А бывает, что кто быстро возвышается, тот быстро и сгорает.

— Да, только не все это. Говорят, за что не возьмется — все у него получается. Законоотступника, для отлова которого вы Мишу Ткача послали, не без его помощи взяли.

— И об законоотступниках в моем государстве вы знаете, Тимофей Валентинович? — спросил Великий Князь, улыбаясь.

— Я же старый рубежник. Мне скучно. Оттого много где бывают, много чего слышу. Порой даже против воли. Но это еще не все. Среди нечисти у него знакомцев хватает. Местный леший не просто в приятелях, а друзьях. А помимо беса, что вроде бы и не новость, с ним еще лесной черт живет. Которого рубежник в карты выиграл.

После той самой неудачи, Трепов напряг свои связи и источники, чтобы навести все справки об этом самом Матвее. И довольно сильно преуспел. Оттого и ехал к Святославу с козырными картами.

— Это все любопытно, Тимофей Валентинович, но мне то что с того?

— Вы меня простите, Великий Князь, но уж знаю я о вашем хисте.

— То разве секрет? — пожал плечами Святослав. — Сложно хранить тайны, когда ты у всех на виду.

— Понимаю, как вы возвысились быстро. И понимаю, что чем дальше, тем сложнее будет.

— Как и всегда, — мягко ответил Великий Князь.

— Потому, если бы талантливый рубежник, у которого все получается, за что он не возьмется, выполнил бы ваши поручения… Которые уже давно для вашей семьи никто выполнить не может.

Вот теперь Святослав посмотрел на Деда так пристально, что даже Трепов невольно поежился. Потому что знали оба, о каких поручениях дело идет. Больше того, не каждый из самых близких ратников ведал о них.

— Тимофей Валентинович, уж извините, но ежели кроны не смогли…

— Иногда можно хитростью и измором добиться того, чего не смогли силой взять. Уж поверьте мне, старику. Я и не такие чудеса видал.

— Пусть так, — сказал Святослав. — Попробовать можно, а если не получится…Как говорят, за спрос не бьют в нос. К тому же, если у него не получится, то хист мы приберем, раз он уж все равно застенец. Бесхозным не останется.

— Истинно так, — согласился Трепов.

— Вы, Тимофей Валентинович, простите, вам с этого какая выгода? Вы ведь другому князю служите.

— Ох, Великий Князь, времена, когда новгородские тверским палки в колеса ставили прошли уже. Вы, простите, но теперь частенько речь идет о собственной выгоде. И мне кажется, если я Великому Князю Новгородскому помогу, то и тот со временем обо мне не забудет.

— Конечно, — улыбнулся Святослав. — Хорошо, что вы это понимаете! Я всем говорю, что после Большой Войны нет уже конкурентов, только союзники. И кто сотрудничает — вперед идет. Тимофей Валентинович, вы погостите еще у нас? С вами говорить, что меду пить.