Он пожал плечами.

– Мои инструкции говорят, что его должен передать ты. Не спрашивай почему, поскольку я не знаю.

– Что находится в свертке?

– Этого я тоже не знаю, и судя по тем очертаниям, которые начинает принимать операция, мне лучше и не знать.

Я сказал:

– Джек, когда‑то я называл тебя другом. Но сейчас ты пытаешься обмануть меня, рассказывая всякую чушь насчет того, что тебе необходимо вернуться в Испанию, и я не верю ни единому твоему слову. Я поверил тебе только когда ты сказал, что не представляешь себе, что здесь происходит. Не думаю, чтобы кто‑нибудь из участников этой операции знал, что здесь происходит, за исключением, может быть, одного человека.

Кейз кивнул.

– Таггарт держит все нити в своих руках. Ни ты, ни я не должны знать слишком много для того, что выполнить свою работу.

– Я подумал не о Таггарте, – сказал я. – Я уверен, что он тоже этого не знает. Может быть, ему и кажется, что он в курсе событий, но на самом деле это не так. – Я, подняв голову, посмотрел на Кейза. – Я подумал о Слейде. Вся эта дикая операция является продуктом его извращенного мозга. Я работал с ним раньше и знаю ход его мыслей.

– Опять мы вернулись к Слейду, произнес Кейз мрачно. – У тебя навязчивая идея, Алан.

– Может быть, – сказал я. – Но ты можешь осчастливить Таггарта, сообщив ему, что я отвезу этот проклятый сверток в Рейкьявик. Куда я должен его доставить?

– Это уже лучше. – Кейз посмотрел вниз, на мой стакан, который он держал в руке, забыв о его существовании, и протянул его мне. – Ты знаешь туристическое агентство "Нордри"?

– Знаю, – это была та фирма, в которой когда‑то работала Элин.

– Я не знаю этой фирмы, но мне сказали, что, помимо агентства, у них есть большой магазин сувениров.

– Тебе сказали правильно.

– У меня с собой кусок оберточной бумаги из магазина сувениров; это стандартный материал, в который они заворачивают покупки. Ты аккуратно завернешь в него свой сверток и зайдешь с ним в магазин, где проследуешь в дальнюю часть, где расположена секция по продаже изделий из шерсти. Там будет стоять человек с номером "Нью‑Йорк Таймс" в руках и идентичным свертком под мышкой. Ты завяжешь с ним непринужденную беседу, сказав: "Здесь прохладнее, чем в Штатах", на что он ответит...

– "Даже холоднее чем в Бирмингеме". Я уже проходил через эту процедуру.

– Хорошо; закончив взаимное опознание, ты положишь свой сверток на прилавок, и то же самое сделает он. Дальше вы произведете простой обмен.

– И когда этот простой обмен должен состояться?

– Завтра в полдень.

– А что если завтра в полдень меня там не будет? Насколько я знаю, сотни русских могут притаиться вдоль дороги с интервалом в один километр.

– Человек будет приходить туда каждый полдень до тех пор, пока ты не появишься, – сказал Кейз.

– Таггарт оказывает мне трогательное доверие, – заметил я. – Слейд утверждал, что Департамент испытывает нехватку людских ресурсов, а здесь Таггарт проявляет такую расточительность. Что произойдет, если я не появлюсь там в течение года?

Кейз не улыбнулся.

– Таггарт справится с этой проблемой. Если ты не появишься там в течение недели, то, чтобы тебя найти, сюда приедет кто‑нибудь еще, о чем я буду сильно жалеть, поскольку, несмотря на то ехидное замечание, которое ты сделал по поводу нашей дружбы, я все еще люблю тебя, безмозглый ублюдок.

– Улыбайся, когда говоришь такое, чужестранец.

Он усмехнулся и снова сел в кресло.

– Теперь давай повторим все снова, прямо с самого начала – с того момента, когда Слейд приехал к тебе в Шотландию.