— Дёшево вам это самоубийство обойдётся…

— Ну что они там копаются, на десять минут уже опаздывают!

— Бухгалтерия не успевает…

Флажок махнул, арабы послушно вошли в стартовые машины, рванули почти одновременно. Пан Здись бушевал насчёт Гарцовника до половины прямой, я начала уже зубами скрипеть, потому что чёртов Гарцовник свободно лидировал, оторвавшись на пару корпусов. На половине заезда ситуация резко переменилась.

— Выходит Этернит, затем финиширует Жаба с Албанцем, — говорил рупор. — Этернит, Албанец, Жаба, Этернит, Жаба…

— Давай, Жаба! — завопили одновременно Юрек и Мария.

— Вон этого Албанца, куда лезешь, кретин! — бормотала я себе под нос.

— Есть! — вопил какой-то тип за спиной Вальдемара. — Два-пять!!! Давай, два-пять!!!

— Милостивый государь, какие два-пять, три-четыре вдут! — взбесился Вальдемар, резко повернувшись к нему. — Что вы мне в ухо ревёте всякую чушь!

— Ну да, три-пять идут!..

— Ослепли они все, что ли? — рявкнул горестно пан Эдя.

— Есть! — крикнул Юрек. — На тройку не ставили!

— Албанец третий! — упрямо сказал пан Здись. — Вот, пожалуйста, совсем близко!

— Близко, близко, — согласился полковник. — Корпусов восемь будет…

— Мы с Метей закончили! — с облегчением вздохнула Мария.

Моника Гонсовская снова выиграла. Очередной мой триплет черти взяли, но последовательность у меня была. Туманные ощущения в сердце стали постепенно превращаться в чёткие соображения. Я перевернула страничку в программке и посмотрела на пятый заезд.

Несомненно, на самой лучшей лошади ехал Вишняк. Он уже пару раз лошадей придержал, ему удалось прийти третьим и четвёртым, что было большим искусством. Теперь у него был конкурент в виде Куявского на Горгоне, но я могла ручаться, что Сигнал лучше Горгоны. Придёт на нем Вишняк или нет? Он, конечно, должен быть фаворитом, невзирая на предыдущие, худшие заезды. С ним в компании будут ещё двое, эта Горгона с Болеком и Томбола Капуляса. Немного усилий — и Вишняк снова придержит Сигнала за ними, спрашивается, пойдёт ли он на эти усилия.

— Если сейчас выиграет Вишняк, то я начну размышлять, — сказала я Марии. — Что у вас там с Метей?

— Как раз Вишняк и, стыдно признаться и выговорить, Погремушка.

— Что?!

— Погремушка. Это Метя. Упёрся — и все.

— Он спятил?

— Не знаю. Наверное. Может, сотрясение мозга повлияло. Сигнал и Погремушка. Я согласилась, чтобы он отцепился, не хотела так ставить, но забыла и поставила то же самое. Ну, ничего не попишешь.

Я замолчала. Рупор хрипел результаты заезда. Я все молчала, а смутные подозрения становились все чётче. Погремушка… Идиотизм, она же никогда не была ближе пятого места, но у неё такая замечательная родословная, что должна рассердиться и побежать вместо лошади. Может, именно сейчас и наступил такой момент… Конь Глебовского. Глебовский просто так первым не приходит, он должен делать себе тройную победу, ну, двойную… Я посмотрела на программку. Ну да, в седьмом заезде тоже есть его лошадь. Погремушка и седьмой заезд?..

— Идите-ка смотреть на паддок и оцените лошадей! — приказала я Монике Гонсовской. — Меня очень интересует ваше мнение, потому что творится нечто странное.

— С удовольствием. Я все время выигрываю. Это и в самом деле так просто? Я думала, что здесь полагается в основном проигрывать?

— По-разному бывает.