Его бил озноб, но внешне он был спокоен и твердо шел к подъезду своего дома. Пересек наискосок 149-ю стрит, держась подальше от Уолкера. Тот следил за ним, но сам с места не двигался.

Джимми подошел к двери, ни разу не оглянувшись. В подъезде никого не оказалось. Нажал кнопку, вызвал лифт.

Он не отрывал большого пальца от кнопки. Лифт мучительно медленно опускался с верхнего этажа. «Да спускайся же ты скорее, рухлядь чертова!» — ругался про себя Джимми. Он то и дело оглядывался; каждую секунду в подъезде мог появиться Уолкер.

Вдруг на стекло входной двери упала тень. В дом вошел… высокий мужчина в… пальто реглан. Джимми замер. Что, если… Но тут он увидел под сдвинутой на лоб шляпой черное лицо и курчавые волосы. От радости он едва не закричал.

Когда лифт поднял его на шестой этаж, Джимми дрожал всем телом. Он несколько раз заглянул в пустой и темный лестничный пролет, открыл дверь и с облегчением вздохнул.

Прежде он частенько посмеивался над излишними, как ему тогда казалось, предосторожностями мистера Дезелиуса. Но теперь он был несказанно рад, что на двери столько замков и засовов. Он тут же закрылся на все запоры.

По полутемному коридору прошел в свою комнату.

Она была обставлена дешевой мебелью из полированной прессованной стружки. Вся эта мебель: кровать, туалетный стол, буфет и два небольших шкафа — куплена в кредит в одном из магазинчиков по соседству. В виде особого одолжения мистер Дезелиус поставил в его комнату кресло и большой письменный стол, который теперь был весь завален книгами. Самое почетное место на столе занимала старая пишущая машинка.

Иногда у него бывала здесь Линда. Об этом говорили две большие куклы на окне, веселенькие занавески и красивой расцветки плед на кровати…

Он закрыл дверь своей комнаты на ключ. Сейчас он в полной безопасности — сюда никому не проникнуть. В этой квартире нет окон, мимо которых проходила бы пожарная лестница. Разве только птица может залететь сюда. Он вздохнул с облегчением.

Повесив пальто в стенной шкаф, Джимми почувствовал потребность выпить, хотя был противником алкоголя и пил редко, лишь в тех случаях, когда никак нельзя было отказаться.

«Мне нужно хорошенько все обдумать, — сказал он себе. — Надо мною нависла беда… Почему этот сумасшедший не пошел сейчас следом за мной и не убил меня, что ему помешало? Ведь никто бы ничего не заметил… И почему он убил Сэма и Луки?.. В меня он стрелял, потому что я видел его на месте преступления. Это ясно. Но мне все равно никто не поверит. Кому охота выслушивать какого-то грязного ниггера?!

Но все же почему тогда он меня выслеживает? Чтобы убить? Но за что? Может быть, он подозревает, что о всей этой истории я знаю больше, чем на самом деле? Или что мне известно о каких-то других его преступлениях?..»

Он долго размышлял, но ни к какому выводу и решению так и не пришел…

Подойдя к окну, он отдернул гардину и посмотрел вниз, на Бродвей.

Полоса зелени разделяла проезжую часть на две половины. На этой зеленой полоске, изображавшей некое подобие бульвара, там и сям стояли скамейки.